Отозвав напарника в сторону, он что-то быстро шепнул… На том проверка и закончилась, слава Святой Деве!
– Вам в Прагу во-он по той дорожке лучше, – поклонившись, вежливо указал страж. – Через рощицу, а не вдоль реки. Так в два раза короче будет.
– Спасибо!
Поблагодарив, юный возница, съехав с моста, повернул лошадей на лесную дорогу. Пассажиры радостно болтали: еще бы, вроде бы все дорожные мытарства закончились – впереди родной дом – Прага.
– Хорошо, что мы все же не взяли стражу, – щурясь от солнца, приговаривал пан в синем плаще.
– Да, сэкономили изрядно, пан Влад.
– Эти стражники – они сами еще чище разбойников будут.
– А кто же еще охраной промышляет? Те же самые разбойники и есть."
"Дорожка быстро углубилась в лес, вокруг стало заметно темнее, да и ехать пришлось куда медленней – узко, колючие, росшие по бокам дороги кустарники царапали борта телеги, словно бы хотели ее остановить, зацепить, утащить в чащу.
– Ого! Здесь, оказывается, буреломы, – Бруно едва не выругался, увидав валявшуюся поперек дороги ель.
Вытащив из багажного отделения «дилижанса» лучковую пилу, Бруно принялся пилить ствол упавшей елки, да так увлекся, что не сразу заметил вдруг выскочивших из леса людей с пиками и мечами.
– Разбойники! – выскочив из повозки, истошно закричал пан Влад.
И тут же упал, пораженный в самое сердце короткой арбалетной стрелою. Все кончилось очень быстро – не было никакой битвы, несчастных путешественников просто взяли на стрелы, словно какую-нибудь боровую дичь, лишь одного заколол копьем какой-то здоровый мужчина в черном, с полумаскою, шлеме, называемым салад.
– Ах, господин! Как мы нынче быстро управились!
– А вы думали?! – горделиво приосанившись, предводитель разбойников снял с головы шлем и подшлемник.
Рассыпались по плечам золотистые волосы, словно львиная грива.
– Да, быстро! Так ведь война – мое кровное дело, не будь я пан Владислав из Пржемберка!
– Слава пану Владиславу! Слава! – радостно закричали остальные… разбойники… или воины славно рыцаря? В те времена частенько это были одни и те же люди.
– Четыре лошади, примерно по двадцать золотых каждая, – бормоча себя под нос, уже подсчитывал доходы замковый эконом – согбенный, лет сорока, мужичонка с вечно озабоченным лицом. – Сама повозка… гм-гм… на полсотни золотых всяко потянет, но это еще как продать…
– Считай, считай, Иржи! – довольно расхохотался пан Владислав.