– Я спросил, сколько у него было учителей, – перевел Вожников. – А он ответил, что пятеро из них прислуживали в Персии у шаха.
– France, aussi, est venue des fonctionnaires? – обратилась к гостю княгиня.
– J’ai autorisés à communiquer avec ses concubines dans le harem du Shah, да отблагодарит Аллах правителя за его мудрость, – ответил Хафизи Абру.
– Умеет устроиться наш ученый, – рассмеялась Елена. – Французский он изучал у наложниц в гареме своего господина.
– А где изучал германский?"
"– У наемников могучего Тамерлана, властитель, – ответил сарацин и повторил на немецком: – In mächtigen Söldner Tamerlan, der Herrscher.
– Я восхищен твоей мудростью, дорогой Хафизи Абру. Полагаю, ты должен быть не писцом при султане Улугбеке, а главой его медресе.
– Благодарю за столь лестные слова, великий князь и император, – приложил руку к груди сарацин, – но глава медресе должен заниматься строительством, библиотекой и обучением учеников. Писец же с дозволения господина волен в своих путешествиях. Дозволишь ли ты задать еще один вопрос, повелитель?
– Задавай, – разрешил Егор, хотя внутренне напрягся.
– Верно ли сказывают путники, великий князь, что ты не берешь со своих подданных податей? Что токмо богачей ими обкладываешь?
– Да, мой милый! – встрепенулась и Елена. – Почему ты отказываешься подати собирать? Сколько раз тебе о том сказывала!
– Зачем обирать несчастных бедняков, в поте лица своего добывающих кусок хлеба? – развел руками Вожников. – Нечто мы голодаем, бедствуем? Пусть живут в покое, мне лишнего не надо…
Разумеется, это было наглым враньем.
Вроде все просто – а никто не догадывался.