– Императоры приходят и уходят, моя преданность остается неизменной!
– Ценю твою преданность, барон, – усмехнулся Егор. – И хочу доверить живот свой твоему ратному мастерству и искусству перевоплощения. Сможешь ли ты отбить меня у целого мира?
– Умру, но сохраню, мой господин!
– Что же, тогда готовься к походу. Даю неделю на сборы, и мы выступаем.
– Не соблоголивола… ли… голи… вит великий князь посвятить меня в… – Барон, качнувшись, нахмурился и сделал еще одну попытку: – Не соблаго… Мне… Ну, это… Чего мне нужно делать?
– Соблаговолит, – рассмеялся Егор.
Через полчаса, отпустив озадаченного хитрым поручением воина трезветь и готовиться в путь, Вожников толкнул дверь в «черную комнату»:
– Как твои успехи, мудрый Хафизи Абру? Времени в обрез, пора собираться на экску… Ты опять здесь, глист всепролазный? Кто тебя сюда пустил?!
Географ, занятый росписью по настенной карте, лишь на миг оглянулся на елецкого княжича и вернулся к работе. Пересвет же упал на колено, широко перекрестился:
– Христом-богом клянусь, нет у тебя более преданного слуги, нежели я, великий князь! Ни наяву, ни в помыслах никогда вреда тебе не причиню, рабом верным буду! Токмо поверь, прими на службу, испытай любым поручением! Не держи зла, что супругу твою развлечь в ее одиночестве пытался.
– Как же ты сюда все время попадаешь, прохвост? – Егор сжал и разжал кулаки.
– Коли старания и стремления к повелителю устремлены, никакая сила человека на сем пути остановить не сможет!
– Не блажи, я не баба, – поморщился Вожников. – Отвечай кратко и четко. Мне лапши и без тебя каждый день на уши навешать норовят.
– Осторожностью и хитростью, великий князь. Так потихоньку и пробираюсь.
– Службу тебе одну только могу предложить, – пригладил свою короткую пока еще бороду Егор. – В рубище ходить, через раз жрать, лошадей чистить, воду таскать, исподнее стирать, верхнее сушить.
– Любую волю твою исполню, княже!
– И называть меня отныне будешь только «господин»!
– Слушаю, господин.
– Покамест при госте моем премудром Хафизи Абру состоять будешь, опосля при мне. Теперь ступай, одежду такую подбери, чтобы за смерда нищего прочие путники принимали, а не за княжича знатного.