– Прости, друг мой, однако же не в том я ныне возрасте, чтобы после двухнедельной скачки прогулки совершать, – покачал головой сарацин. – Надобно мне хотя бы денек отлежаться.
– На вид тебе больше сорока не дашь, мудрый Хафизи Абру, – удивился Вожников. – Неужели в этом возрасте я тоже стану уставать после недолгой гонки?
– У нас на востоке жаркое солнце, – с улыбкой покачал головой географ. – На этом солнце мужчины после сорока больше не стареют. Они просто потихоньку засыхают. Не будем вспоминать о моем возрасте.
– Хорошо, друг мой, – кивнул Егор. – А я куплю сани и кошму, чтобы путешествовать дальше, не отличаясь от простых крестьян.
Расставшись с сарацином и отправившись на торг, Вожников понял, что ему здорово повезло. Кабы не усталость восточного гостя – пришлось бы краснеть, объясняя, отчего в городе не видно никаких приготовлений к празднику. Нигде на площадях не стояло наряженных елок, на улицах не виднелось гирлянд, ни в одном месте навстречу не попалось ни единого Санта-Клауса, не говоря уж про Дедов Морозов и Снегурочек.
Местами на перекрестках вместо елок стояли виселицы – однако Вожникову не показалось, что такая замена является равноценной.
– Однако праздновать и веселиться тут никто совершенно не умеет, – сделал вывод он.
Впрочем, несмотря на мрачный вид каменных домов, коричневую наледь поверх мощенных брусчаткой узеньких улиц и лежащую везде и всюду сажу, рынок в Турине оказался богатый, торговаться местные купцы умели, и очень скоро Вожников сделался владельцем роскошных саней – с плетеным верхом, обшитым буйволовой кожей, обитыми медью для лучшего скольжения полозьями и походным сундуком на задках; с пологом из волчьей шкуры, отпугивающей в дороге хищников, двумя хлыстами, овчинной грелкой для ног, походным сундучком, с двумя флягами для вина и кривым венецианским зеркальцем13 в оправе из слоновой кости.