Велела чуть что сразу доносить, а опосля отчитаться о походе в подробностях.
– Вот зараза! – в сердцах вырвалось у Егора. – Я у нее под опекой, выходит? А ты заткнись, шельмец! Не твоего ума заботы великокняжеские обсуждать. Исполняй, чего велено, да помалкивай!
* * *Дорога к Валансу заняла у путников три дня, оставив у Вожникова тяжелое впечатление. Каждые три-четыре версты им встречались брошенные дома с провалившимися крышами, поваленными заборами, пустыми сараями18. Заснеженные поля стояли непривычно ровными и пустыми – Егор давно привык к стогам, что на Руси неизменно возвышались на любой достаточно широкой прогалине, их отсутствие резало путнику глаз.
Женщина, спешившись, постояла между остатками стен, перекрестилась. Достала из возка тяжелый полуторный меч, подошла с ним к колодцу в центре двора.
– Прости, Рамир, что не смогла передать твой клинок семье, – склонила она голову.
Изабелла вытянула клинок на обеих ладонях над колодцем, резко развела руки. Полированная сталь коротко сверкнула на зимнем солнце, через миг послышался громкий всплеск.
Громко вздохнул слуга, сказал что-то по-французски. Видимо, пожалел бессмысленно сгинувшую драгоценность: хороший меч дорогого стоит.
Но воительница уже шла к скакуну, громко покрикивая на спутников:
– Быстрее, лентяи криворукие, коли не хотите в чистом поле ночевать. Видите, здесь нас не примут! До темноты, выходит, постоялый двор найти надобно!
Беседы с Егором подействовали на нее благотворно: теперь она предпочитала пользоваться русским, имперским языком, а не местными наречиями.
Случилось бы сие на Руси – не добрались бы они ни до усадьбы здешней, ни из нее не выбрались. Однако во Франции зима была нежной: что мороз ниже трех-пяти градусов не опускался, что снега насыпало от силы по колено. По такому тропить дорогу можно легко в любом направлении, чем шевалье и воспользовалась.