– Но она должна быть огромной!
– Она имеет размер в половину этого замка.
– У-у… – жалобно застонал монах, перевел взгляд на угловую башню. Егору показалось, что он сейчас заплачет. – Сто пятьдесят!
– Могу ли я увидеть твои инструменты, о мудрейший слуга пророка Исы? – почтительно спросил Хафизи Абру.
– Сто пятьдесят! – опять пробормотал монах. – Да, конечно, друг мой. Я все покажу…
Астролябия20, поставленная в угловой башне папского замка на тяжелую медную станину, была огромной, не меньше сажени в длину.
"– Ты помнишь, что обещал составить мне гороскоп, сарацин? – обратила на себя внимание шевалье Изабелла.
– Но ведь сейчас день, – развел руками Хафизи Абру. – Для наблюдения за звездами нужна ночь, причем с ясным, открытым небом.
– Надеюсь, мы сможем провести совместные измерения в ближайшие дни, – нервно потер ладонью о ладонь отец Августин.
– Такие беседы доставят мне много радости, мудрый слуга пророка Исы, – кивнул Хафизи Абру. – В знак своего уважения я хотел бы преподнести вам в дар свой труд по истории восточных государств, а также строению земель Востока и достижениях наших математиков.
– Это большая честь и большая радость! Я прикажу немедля снять для тебя, дорогой гость, копии всех трудов, каковые вызовут интерес…
Ученые мужи раскланялись, млея, словно девицы на первом свидании.
– Спроси монаха, что за трансмутации? – тихонько толкнул Изабеллу в бок Егор.