Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Глаза разбегались от возможностей, рук не хватало, чтобы расхватать доступную добычу. Не было никакого смысла обрушиваться на каждый город всей своей сорокатысячной мощью. Это было все равно, что палить из пушки по воробьям… Тем более что и пушкарей, и артиллерии, и пороха со снарядами в армии теперь имелось в достатке. Поэтому перешедшие Рону силы Егор разделил на четыре основных направления. Псковский наместник вел десять тысяч ратников на запад, на Гиень, издревле считавшуюся английской провинцией, Темюр-мирза двигался на северо-запад, на Лепюин, Мюру и Клермон, в самое сердце Франции.

Туда же были направлены основные силы легкоконных степняков, и Егор очень рассчитывал, что ордынец сможет найти общий язык со своими единоверцами. Ведь мало покорить вражеские города и веси – нужно будет еще увести от них лихих разбойных союзников. Немалый опыт Вожникова показывал, что сладить с татарами, даже дружелюбными, зачастую куда труднее, чем разгромить врага.

Немецкие наемники со своими капитанами шли строго на север, вдоль границ Империи, на Гренобль, Вьен, Шалон.

Вожников очень надеялся, что они не перепутают, где свои страны, и где чужие, и собственную Германию по незнанию покорять не станут. Формально этими силами командовал ландграф Роберт фон Зундгау, однако на всех совещаниях, в походной колонне и в свите Егор отчего-то постоянно видел вместо него барона Ганса фон Шельзе. Но в отношения внутри дисциплинированных немецких полков великий князь пока старался не вмешиваться, дабы не наломать от незнания дров. Мало ли какая там субординация и какие обычаи? В полку из Вестфалии, вон, сотником арбалетчиков Антуанетта Легре числится. А командует – усатый мужик.

Четвертым направлением было приморское: на Монпелье, Нарбон, Тулузу, графство Фуа. Собрав в эти полки опытных, обстрелянных ватажников и храбрых, но слишком совестливых двинских северян, литовских дворян и часть шляхты, присягнувшую ему на верность, великий князь командовал этими силами сам, намереваясь встретить здесь наименьшее сопротивление.

Вряд ли сытые и богатые торговые города захотят жертвовать собой во имя безумного короля. Им проще откупиться, поцеловать крест и платить подати в другую казну."

"Это была самая нудная, самая долгая и самая выгодная часть начавшейся войны: обойти все города южной Франции и поменять в них власть. Даже если местные жители, не желая погибать, сами отворяли ворота – на каждый город уходило три-четыре дня. Если бились до последнего человека – больше недели.