И у обеих сторон, само собой – на стойких и сплоченных воинов, уверенных в себе профессионалов.
Когги, конечно, никогда бы не догнали каракки даже и при слабом ветре, однако те быстроходные разбойничьи суда, что подходили по левому борту, уже успели выстроиться по ветру в линию, перекрыв курс новгородским караккам.
– Ничо! – ухмылялся в усы кормчий. – Бог даст, прорвемся. Эх, ветерка бы поболе!
А вот с ветерком-то стало сейчас совсем худо: бодренький, задувший было к полудню, бриз почти совсем стих, а низкое серое небо снова заволокли тучи, повиснув над мачтами тихой сапой, как всегда перед бурей…
Впрочем, о буре сейчас никто не думал – прорваться бы!
Снова ударили пушки – на этот раз с маячившего впереди длинного и узкого судна, в котором впередсмотрящий зуек сразу же признал «Морскую Деву» вышедшую из Ладоги чуть раньше новгородского каравана.
Егор пробежал на нос, ибо с кормы ничего не было видно, мешали паруса и поднявшийся после залпа бомбард густой пороховой дым, вмиг заволокший судно по самые мачты.
Снова грянула пушка, и просвистевшее над левым ухом Егора ядро ухнуло в море, подняв тучи искрящихся жемчужно-белых брызг.
Капитан «Морской Девы» просчитался – ветер все же был, пусть и небольшой, и неустойчивое, с высокими надстройками, судно сносило прямо на скалистый островок, полный возмущенного птичьего гама.
В образовавшуюся брешь и ринулся было «Святой Георгий», однако, когда спасение казалось таким близким, ветер вдруг сменил направление, ударив в правый борт, паруса каракки повисли бессильными тряпками… судно сносило прямо на врага! Медленно, но верно.
Одновременно с обеих сторон рявкнули бомбарды, на этот раз причинив существенный урон – на «Морской Деве» в щепки разнесло носовую надстройку, а снесенная под корень грот-мачта «Святого Георгия», падая, придавила собой старика кормчего и еще нескольких человек – и это была большая потеря.
– Приготовились к схватке, ребята! – взбежав на корму, князь взял командование в свои руки.
Затмевая небо, тучами летели стрелы, многие из которых тут же находили себе жертв. Корабли сближались, укрытую от ветра высоким корпусом новгородской каракки «Морскую Деву» сносило уже не так сильно. До сближения осталось всего-то с полсотни шагов… сорок… двадцать…
В ход уже пошли топоры и сулицы, полетели, круша головы зазевавшихся моряков.