Французы, теряя одного воина за другим, продолжали напирать. Если мечи англичан били по железу, то их оружие разило мягкие тела, и потому за каждого убитого рыцаря островитяне платили пятью своими жизнями. Еще немного – и их не останется вообще.
– Ко мне, мои храбрые воины! – закричал Карл Орлеанский, видя со своей высоты бегущих от берега новых врагов. – Ко мне! Собирайтесь в строй! Горнист? Где горнист?!
Опьяненные совсем уже близкой победой, его рыцари не обращали внимания на доносящиеся издалека крики, они шли вперед, прорубая дорогу к берегу.
Сейчас, созываемые своими сотниками и старшими, они лихорадочно разбирали щиты и пики, опоясывались ножами, мечами, затыкали за пояс топоры, подтягивались навстречу врагу – не очень пока понимая, кому куда вставать, кто руководит и от кого отбиваться? Наскоро собранные вдоль Сены и окрест Орлеана ополченцы друг друга в лицо почти не знали, опыта войны не имели, их никто ничему не учил.
"Они встали – английские лучники тоже, в двух сотнях шагов.
– Куда?! – ринулся вперед граф Суффолк, закрывая собой лагерь. – Там умирают ваши братья! Там льется кровь достойнейших сыновей Англии! Битва еще не закончена! За мной!
– За мной, валлийцы! – вскинул меч граф Марч. – Покажем небесам, кто лучшие на земле воины!
Пехотинцы взревели, вскинув мечи и топоры, и повернули в сторону осадного лагеря.