Король Альфонсо вовсе не счел себя побежденным, поскольку поединок «произошел нерыцарственным оружием», правда согласился отвести свои войска к Сарагосе, при условии, что император откажется от Барселоны, что Вожников и сделал, опять же – пока.
Да, сила имперского воинства была явлена более чем явно, как и могущество самого императора и великого князя, однако по численности армия Егора сильно уступала арагонскому и кастильскому воинству, а ведь короли Кастилии и Арагона вот-вот должны были объединить свои силы, юного Хуана Кастильского (точнее, его регентов) удерживал от этого лишь натиск сыновей Жуана Португальского – славных «рыцарей Сеуты», недавно совершивших успешный бросок в Африку – Дуарте, Педру, Энрике… впоследствии известного, как Генрих Мореплаватель.
Обещав не трогать Барселону, русский великий князь отошел к Матаро, справедливо посчитав благодатное побережье – Коста-дель-Маресм – куда более удобным для снабжения своего войска, нежели каменистые склоны бедных арагонских урочищ.
– Что это за город такой – Матаро? – по пути рассуждал сам с собою славный рыцарь Сен-Клер из Кана. – Никогда не слышал!
– Боюсь, и о Кане здесь никто не слыхал, – уловив кое-что из французской речи, вскользь заметил Егор.
Последнюю фразу князя, конечно же, соратники не поняли вовсе, однако и переспросить не смогли, не осмелились перебить императора, слава богу, дальнейшие его слова оказались куда более понятными… правда, опять же – не все."
"– А вообще, мне Каталония нравится, ах, одна Барселона чего стоит! Грасья, площадь Испании, бульвар Рамбла, Саграда Фамилия… Гауди, Хоан Миро, Дали… Я был когда-то, правда, недолго, русских там много, особенно на побережье, в каком-нибудь Аренис-де-Мар или в Калелье, Пинеде, Ллорет-де-Мар.