Себастьян – или лучше уж просто – Себ – на вид ему уж никак нельзя было дать больше шестнадцати – оттолкнул веслом лодку, направляясь прямиком к небольшому водовороту, омутку, где уж точно должна была затаиться крупная рыба – щука или, ежели очень повезет – сом, а то и угорь. Сдерживая азарт, Себ бросил весло и проворно насадил на крючок печеную на угольях лягушачью лапку – неужто на такой-то деликатес да никто не польстится?
– Сам бы ел! – облизал рыбачок лапку. – Плывите, плывите, рыбки.
Поплевав для верности на крючок.
"Да, русалки. Говорят, они до половины – как юные девы… вот бы посмотреть, а еще лучше – потрогать. Себ покусал губу, даже забыл про удочку, представляя, как вот прямо сейчас, из воды вынырнет русалка – наполовину нагая юная златовласая дева… очень похожая на племянницу старика Бергамо, издольщика, про которого поговаривали, будто его предки когда-то были мувалладами, поклоняясь Магомету, а не Христу.
Оп! Кажется, клюнуло!
Покрепче схватив удилище, мальчишка привстал в лодке, дернул… наверное, все же слишком резко, так, что едва не полетел в воду! Крючок, конечно, оборвал, разиня, что уж тут говорить.
Делать нечего, придется лезть в воду.
Скидывая рубаху, Себ вдруг услышал, как рядом с его лодкой в воде что-то плюхнулось, всплеснуло. Рыба? Ну, а кто же еще-то? Вот, всегда так! Всегда.
Хотя… Никакая это не рыба, а рыбак! Во-он уселся не крутом бережку, надвинув на самые глаза войлочную широкополую – от палящего солнца – шляпу.
– Эй, почтенный, послушайте-ка! – возмущенно заорал Себастьян. – Вы хоть знаете, кому принадлежит этот омут?
– Местной общине, я так полагаю, – незнакомец невозмутимо поправил шляпу. – Мне сам староста разрешил.
– Староста разрешил? – мальчишка подозрительно прищурился. – Так ведь мой отец, мельник – и есть здешний староста.