И пускай насмехаются кастильцы, пусть скалят зубы дворяне-овцеводы Месты, однако идущих из Каталонии вполне законных налогов с лихвой хватало на содержание всего арагонского двора.
Местные власти, конечно же, в любой момент ждали подвоха, однако князь не делал на городские вольности никаких поползновений, что же касаемо платежей Арагону, тут было сказано просто: сколько платили Сарагосе, столько же будете – императору, ни больше, ни меньше – а именно так. На содержание войска – вполне хватало.
"Что же касается местной юстиции, то, конечно же, император потребовал – и беспрекословно получил – высшую юрисдикцию, отправив своих полномочных представителей во все городские суды, включая квартальные. Так что и с этой стороны все было сделано мудро – не подкопаешься, да и кто б осмелился под князя копать?! Разве что кастильцы, впрочем, похоже, что и побитый Альфонсо Арагонский тоже затаил зло.
– Государь, можно войти ли? – прогоняя последний сон князя, в двери осторожно постучал воевода Онисим Раскоряка.
В европейском платье с облегающими мощные ляжки шоссами и в башмаках с задиристо загнутыми носами, он смотрелся настолько комично, что Вожников поспешно отвернулся, чтоб не расхохотаться воеводе в лицо – не хотелось зря обижать хорошего и верного человека.
– Дорогу герцогу де Маликорну!
А, кстати…
– Господине…
– Слушай-ка, Онисим, а ты у меня еще не герцог?
Набычившись, воевода засопел в бороду:
– Из детей боярских мы. Люди не гордые.
– Знаю, знаю, что из детей.