– Поищем, – улыбнулся молодой человек, невольно любуясь своей юной спутницей, которую не портило даже ужасное рубище, содранное с какого-то пугала еще на побережье.
Хорошая девушка Аманда. Красивая, умная, юмор понимает, к тому же и выносливая – вон сколько уже отмотали, а ей хоть бы хны! Идет себе, на усталость не жалуется. Вот только кашляет, да…
– Не нравится мне что-то твой кашель!
– Мне самой не нравится.
Зашедшись в очередном приступе надрывного кашля, девчонка остановилась, тяжело дыша и вытирая невольно выступившие на глаза слезы:
– Отвару бы попить.
– Так поищи! А я местечко присмотрю для ночлега. Эх, – нам бы еще котелок, – Вожников посмотрел на близкие горы. – И какой-нибудь родник.
– Да, родник или ручей… что-нибудь будет.
Аманда произнесла это так убежденно, словно не раз и не два уже бродила по этим местам, словно все здесь хорошо знала. А, может, и правда – знала? Здесь и жила… врет, что из Калельи.
– Так я пойду, поищу.
– Смотри не заблудись, – на полном серьезе предупредит князь. – Если что – кричи.
– Не заблужусь.
Девчонка дернула плечом, вроде бы – и с обидой, но в карих блестящих глазах ее явственно читалась радость, и Егор понимал, чему Аманда радуется – любой женщине приятно, когда о ней беспокоятся.
Черт! Вот снова кашель! Ах, ты ж, чудо… Котелок! Хорошо бы раздобыть котелок, иначе в чем готовить отвар из найденных юной знахаркой трав? Интересно, что это за травки? Что помогает от кашля? Шалфей? Чабрец, иван-чай? Так и ромашка же! А чего ее искать-то – вон ее тут сколько, по всем склонам.
Проводив девушку взглядом, молодой человек, не мудрствуя лукаво, просто обследовал первые попавшиеся тропинки, прошелся, обнаружив и основательный, с раскидистой кроною, бук, и небольшую пещеру, и даже сделанный из ветвей навес, под которым чернело кострище.
Вокруг кострища лежали плоские, притащенные для удобства камни, на которых можно было сидеть, рядом, в неглубокой яме, валялись обглоданные добела кости, обрывки подпруги, тряпки и прочий мусор, среди которого Егор обнаружил ржавый обломок ножа и – вот счастье-то! – погнутый медный котелок с прохудившимся донцем.