– Федота со Щитной ведаем… Мастер добрый, от наших на уличанское вече пойдет!
– Не пойдет боле, – скинув шапку, Ондрей – или бог весть, как его там по-настоящему звали – понуро опустил голову. – Убили недавно Федота. От как раз сейчас и убили. Двор, усадьбу пожгли – мол, гроза все спишет.
– Дак ыть и впрямь – гроза! Да ишшо какая!
– Гроза-то грозой, братцы… – оправив кафтан, скорбно покивал убийца. – Одначе, люди – Олекса со Славны, приказчик, Никифор с Рогатицы, с Лубяной Илья да прочие – мне навстречу попались, так они видали, как со Федотова двора тайком тать с ножом окровавленным пробирался.
– Тать? С ножом?!
– Того татя они узнали – мудрено не узнать."
"– Говори, паря!!! Кричи, что за тать-то?! Ужо мы ему…
– Тать-то? – выставив ногу вперед, ухмыльнулся оратор. – Да его и вы, братцы, ведаете. Рыжий Илмар Чухонец!
– Илмар Чухонец?!
– Он, он убил, – Ондрейко истово перекрестился. – Одначе убийца – не он!
– Как не он?! – хлопнул глазами Степан.
Собравшаяся у церкви Бориса и Глеба толпа недоуменно притихла.
– А так – не он! Вы что, забыли, чей рыжий чухонец слуга? А?! – убийца с торжеством обвел взглядом буянов. – Боярина Данилы Божина, вот чей! Того самого, что на место на вече метит! Заместо славного нашего Степанки!!! Единственного от бояр проклятых заступника! Слава Степану!!! Степану Заступнику слава! Его на вече и выберем!
– Слава! Слава! – послышалось со всех сторон площади. – Степанку – на вече! Даешь!
– А боярина Божина, собаку – в Волхове утопить!
– Верно речете, люди!
Убийца снова обнял Степанку, шепнул:
– Твой враг – теперь и их враг тоже! Так что ничего не бойся, друже! Давай! Народ на Софийскую веди! Расшевелим гнездища боярские, за все неправды их… ух! К ногтю! В Волхов вниз головою! Там наши ждут уже… Веди, Степанко! Веди!
Однако многие еще колебались, страшновато было вот так вот запросто начинать бунт: за мостом, за Волховом на Софийской – детинец – укрепления, пушки – попробуй, возьми! А ну, как пальнут? А ведь запросто! И что тогда-то?
Ондрейко все стоял на бочке, словно бы высматривал, ждал кого-то… И, похоже, дождался – со стороны пристани, от моста, выплеснулась на площадь группа всадников, человек с дюжину, все молодые парни, у многих кафтанишки странно топорщились, верно – от поддетых кольчуг.
– Люди-и-и-и!!! – взвив на дыбы коня, заголосил дюжий молодец с круглым красным лицом и смешным – картошкою – носом.