Караулы на ночь усилить?
– Ты ж говоришь – спокойно все, – княгиня сверкнула глазами. – Аль врешь?
– Да спокойно, спокойно… – истово перекрестился Феофан. – А про караулы – это я так, на всякий случай."
"– Какой еще случай… – буркнув, Елена махнула рукой. – Ладно, ступай. На завтра Симеона-владыку в гости позови – пущай к вечеру, на обед, приезжает, обговорим кое-что.
– Сделаю, матушка…
– Какая я тебе матушка?!
– Ой. государыня-краса, прости мя, глупого дурака…
Княгиня вдруг скосила глаза и прислушалась:
– Прощаю! Это кто там за дверью еще?
– Детушки твои, государыня, – изогнулся в поклоне Феофан.
– Покойной ночки пожелать пришли.
– Так что молчишь-то? Зови!
Встав с кресла, Елена самолично подошла к дверям, встречая дородную няньку Матрену. Сына Мишеньку, Михаила Егоровича – большеглазого светлокудрого отрока семи лет – Матрена вела за руку, дочку же, полуторагодовалую Аннушку, держала левой рукой у груди.
Приласкав и поцеловав на ночь детей, княгиня отпустила всех в опочивальню, сама же задумчиво опустилась на лавку у распахнутого окна, любуясь садящимся за частоколом солнцем и с наслаждением вдыхая сладкий запах цветущей во дворе сирени.
Эту усадьбу, на Прусской улице, невдалеке от детинца, княгиня прикупила сама, в дополнение к той, что уже имелась – подворье купцов Амосовых, что давно уже перебрались в Холмогоры. Тоже неплохая усадебка, однако подворье, оно подворье и есть – хоть и просторно, да три тысячи воинов едва-едва поместятся, ну, и нкуютно как-то – совсем уж по-деревенски.
Иное дело здесь, на Прусской – уж тут-то княгинюшка не поскупилась, устроила все на городской – на ордынский – манер, как и на родине, в Заозерье. С водопроводом, с фонтанами-беседками, с садом – по саду тому павлины гуляли, пальмы в кадках росли, статуи греческие стояли… На статуи те отец Симеон, новгородский владыко архиепископ, не раз с укоризною во взоре косился, главою качал – мол, срамные, правда, зная упрямый да своенравный характер княгини, убрать просить не решался.
И правильно делал! Как это убрать? Этакую-то красоту? Вот – Афина, вот – Аполлон, ах, какой миленький… а вот Диана-охотница – младая дева, формами изящными напоминавшая Елене саму себя. Вот он – эталон красоты, на княгиню схожий! Ни арбузных грудей, ни дородства, ни жира – всего того, что на Руси да в Орде до последнего времени за истинную красоту почиталось.
