Пусть для тебя, чаю, и не велика сумма, а все ж – серебро. Ну да и Сенька у меня – парень честный. Самое главное – кулаки мои помнит, да знает, что бежать-то ему некуда. Сирота – никому не нужон!
– Только ты, мил человек, до утра уж постарайся управиться. Мальца своего поскорее пошли.
– Поскорее?
– Я еще с полдюжины монет доплачу.
– Угу, – довольно кивнул Кузьма. – На том и уговорились. Жди, господине. Жди.
Проскрипели под сапогами сходни, зашуршала высокая полевая трава – коновал возвращался домой напрямик, поторапливался – это только кажется, что ночь длинная, до утра-то не так и много осталось.
Вернувшись на усадебку, коновал тщательно затворил за собой калитку, висевшую на ременных петлях, погладил вскинувшегося было навстречу пса, да, не заходя в избу, зашагал к сеновалу, разбудил спящего там парня, подергал за ногу:
– Эй, Сенька, вставай! Зелье мне поможешь делать, потом, куда скажу, отнесешь.
– Угу, господине Кузьма, встаю уже… Вот!
Зашуршав соломою, отрок спрыгнул наземь, прихлопнул усевшегося на лоб комара.
– Инда в овине огонь разожги, – негромко приказал коновал. – Малую печечку.
– За травами в избу сбегати?
– Не надо. Сам принесу.
Немного и времени прошло, а в овине, в малой, обложенной камнями печи уже вздулось пламя, закипела в котелочке вода – варево.
– Чабреца подложи, – развалившись в уголке, на копне еще сыроватого, спрятанного от возможного дождя сена, приказал Кузьма. – Теперь мяты подсыпь… Да больше, больше! Теперя – толченых жаб.
– Знаю, господине.
– Знает он, – приподнявшись, коновал усмехнулся. – Смотрите, какой умник выискался! А ну-ка, подойди, отроче!
– Так варево ведь…
Кузьма повысил голос:
– Подойди, сказано! Голову опусти… Вот тебе, вот!"
"Отвесив мальцу несколько хороших затрещин, так, что по щекам отрока потекли слезы, лекарь потянулся и назидательно пояснил:
– Это – чтоб умней других себя не считал, червь. Понял?
– Понял, господине.
Низко поклонившись хозяину, Сенька обернулся к печке:
– А варево-то… Ой!
– Так ухвати, ухвати!
Отрок схватил было котелок руками, да тут же их и отдернул – едва не обжег – взял подолом рубахи.
– В миску немножко отлей, – деловито распорядился Кузьма. – Остальное еще чуток прокипяти – и снова слей, уже в другую миску, вон в ту – в щербатую. А что станется – осадок – в леднике остудишь.
– Понял, хозяин. Все, как велишь, сделаю.