– Ну, по реке так по реке, – покривившись, согласился белокурый – звали его Тимофей, а как краснощекого звали, княгинюшка не интересовалась – он ей вообще не нравился. Тимофей хоть с виду приятный – хоть и злодей да шпынь, а тот… Тьфу ты, на харю толстую век не смотреть бы!
Уговорившись отправиться завтра поутру, гости с поклонами удалились. Елена проводила их взглядом, после чего живо позвала десятника, обсказала все и велела быть ко всему готовым.
– Всегда готов! – браво рапортовал воин.
– Постой, – княгинюшка хмыкнула вдруг. – А откуда ты это присловье – «Всегда готов» – знаешь?
– Так слышал, как великий князь говорит тако! – улыбнулся десятник. – А что?
– Ничего, ничего, иди. Предупреди поскорей воинов, а что вам потом делать, я скажу после. Пока же только одно – ничем, ни взглядом, ни видом своим татям ничего не показывать! Пусть думают, что не знаем, что беспечны, веселы.
"Воины «воровской» сотни ночь напролет жгли костры, сушились от дождя, грелись, выставив надежную стражу на всех тропинках. Для главного же – Тимофея – разбили шатер чуть в стороне, подальше от шума людского да пота конского. Там же разложили и костерок, а от дождя натянули сверху рогожку.
– Ох, господине, – усевшись на только что срубленную осиновую сушину, покачал головой краснощекий. – Дозволь спросить?
– Ну, спрашивай, Епифане, – усевшись рядом, Тимофей дернул шеей.
Епифан поворошил палкой потрескивающие в костре дрова и тихо поинтересовался:
– А почему мы, господине, княгиню сразу-то не схватили? Вломились бы в монастырь, да…
– Экий ты хват, как я погляжу! – хрипло засмеялся главарь. – Вломились! Нас в обитель не звали, а нахрапом бы вряд ли все гладко прошло – с кем ломиться-то? Да, людей у нас больше, но что это за люди? Воинов и трех дюжин не наберется, остальные все, как у вас говорят, шильники да шпыни.
– Послал, господине. К завтрему, я чаю, будут лодки.
Разогнав дождевые тучи, разливался, плыл над городом колокольный звон.