Князь чуть отпрянул, подставил под острие вражеского клинка зерцало, тем временем перевернув в левой руке кинжал – чтоб было удобней метать… И вот выбрал момент, отвлек внимание тощего выпадом… метнул…
Тяжелое лезвие угодило в правый глаз супостата, и что там дальше было Вожников не видел, не ждал – отпихнув падающее тело ногой, побежал вперед к рощице, соображая, что не зря же «шпыни» высадились на берег именно здесь, значит, что-то такое увидели, что-то их подтолкнуло…
В рощице завязалась сеча.
– Его-ор! – едва затихший шум битвы вдруг сменил пронзительный крик.
Вожников, закусив губу, швырнул в траву окровавленную саблю, заключил в объятия подбежавшую жену, поцеловал крепко, глядя в васильково-синие глаза, гладя золотистые волосы, словно напоенные ласковым летним солнцем:
– Милая моя, люба… Ну, как ты тут без меня? А дети? Чады-то наши где?
– В овражке укрыты, – всхлипнув от радости, Елена махнула рукой. – Ждут. Идем же…
Непонятно было, кто кого брал, кто на кого нападал первым – муж на жену или жена на мужа.
– Ах, милый… – голая Елена, встав над грудью лежащего на спине супруга, хищно сверкнула глазищами. – Знаешь, хочется тебя укусить почему-то!
– Кусай! – погладив жену по бедрам, Егор рассмеялся. – Хоть всю руку скушай!
– А и скушаю! А чего ж?
Княгнюшка, в который раз уже за ночь, набросилась на мужа, словно прыгнувшая на добычу рысь, притянула к себе, прижалась всем своим молодым женским телом, истосковавшимся по мужской ласке.