Видать, выжидали, да…
– А, может, не выжидали? Может, подстроили все с этой дракой, бабами? Их, кстати, не схватили? Ну, хотя бы приметы-то должны быть, коли стражи так внимательно смотрели… куда не надо!
– Да есть приметы, – тысяцкий пригладил бороду. – Только, княже, такие, что ко многим подходят. Бабищи младые, красивые – дрались, любо-дорого глянуть.
– Как это – любо-дорого?
– Так стражи говорят… ух, шпынищи!
– Вот что, Федор Онисимович. Давай-ка этих стражей – ко мне.
Поднявшись с лавки, тысяцкий поклонился, да перекрестившись на сияющий серебром окладов иконостас в красном углу, направился к двери.
– Постой-ко, Онисимыч, – вдруг вспомнил князь. – У тебя за Славенским концом кто приглядывает? В смысле – не за стражей, а за шпынями всякими.
– За Славенским? За шпынями… Да Рыков Михайло, человече служилый, дьяк. Не боярин, из житьих людей, одначе дело свое дюже ведает.
– Что ж раньше-то про него молчал? Рыкова этого – тоже пришли.
Первым – сразу после полудня, князь едва успел оттрапезничать – явился с докладом Авраамка.
– С Торга люди – квасник Илья, Почугай-сбитенщик да Евдоким-пирожник, да мнози – видали со Степанкою рядом некоего человечка неведомого – лицом бел, сутулый. С прыщами!
– Оп-па! – Вожников потер руки. – Случайно не Ондреем человечка того звать?
– Того не ведаю, – виновато потупился отрок. – Не знают они, как того прыщатого шпыня зовут, однако, как бунт был – видали частенько. Подзуживал!
– Слыхал, Федор? – Егор обернулся к старшему дьяку, скромненько скрипевшего гусиным пером у себя в углу.
Дьяк поднялся на ноги и приложил руку к сердцу:
– Так я, княже великий – уже. Все расписал, глянешь?
Князь отмахнулся:
– Да ладно, уж тебе-то верю. В типографию отнеси, да распорядись.
– Сделаю, великий государь.
Отпустив Авраама домой – отрок еще считался «божинским», – Вожников хотел было пару часов вздремнуть… или не вздремнуть, а просто понежиться с любимой женою, уже и кафтан расстегнул – да вошел Феофан-стольник с вестью – стражники нерадивые прибыли.
– Ну, прибыли, так давай их сюда по одному, – распорядился Егор. – Сколько их там всего?
– Всего, государь, двое.
Первый страж – нечесаный, с козлиною бороденкой мужик лет тридцати, весь какой-то скукожившийся и смурной, с порога показался князю не глупым, но вот как только открыл рот…
– Дык это… оны дви… гадины….