Коли звал, так почто ж отказом обижать?
Выслушав супругу, Вожников задумчиво покусал губу:
– Шатры, говоришь? Ну, что ж, съездим. Даже ежели и нету судов, так зря не прокатимся – Василий Есифович в гости звал! Тянуть нечего, завтра с утра и отправимся на лодейках, с Богом!
Как славно было! Проделав долгий путь, вечером воины во главе с князем высадились на пологом бережку, разбили походные шатры под белесым, уже начинавшим синеть небом. Вспыхнули оранжевыми звездочками костры, кто-то смеялся, слушая чей-то рассказ, а кто-то затянул песню.
– Милая… – протянув руку, Егор осторожно погладил жену по спине.
Утомившаяся от дороги и бурных любовных ласк – за тем и ехала! – княгинюшка уже уснула, дрыхла без задних ног, даже про карты забыла – а вечером ведь собирались играть, да какое там! Похлебав налимьей ушицы, завалились ненадолго в шатер… казалось, что ненадолго, а вышло… Сначала целовались взахлеб, словно дорвавшиеся друг до друга подростки, потом как-то очень быстро дело дошло до ласк, и вот уже и одежку скинули, схлестнулись, сплелись в страстных объятиях, да так, что раздавшиеся стоны, вероятно, смутили выставленную среди сосен ночную стражу, если сии достойные воины вообще были способны хоть от чего-то краснеть.
Спала теперь милая Леночка, утомилась. Князь снова погладил жену по спине чувственно и нежно, вновь холодея от тепла шелковистой кожи, от рассыпавшихся по лопаткам волос, от ямочек чуть пониже спины… Сколько уже они вместе? Лет десять? Да, так… чуть поменьше, если уж совсем точно – девять. Орда, плен, побег, ватага… нынче даже и не верится, что все это было. Прошло все, кануло в Лету, точно так же, как и прежняя жизнь Егора – с пилорамами, с лесовозами, с заботами разными… нынче казавшимися такими мелкими, ничтожными… По сравнению с империей-то что там пилорама? Да-а… Гладя спящую супругу, Вожников вдруг поймал себя на мысли, что с каждым годом ему все меньше и меньше хочется вернуться домой, назад, в свою эпоху.