Ей попадёт из-за моей медлительности?
Кивнув, я выхожу и нарочно спотыкаюсь. Дори подхватывает меня под руку, не позволяя упасть, и я с удовольствием вцепляюсь в её руку:
— Проводи, — распоряжаюсь я. — У меня от волнения голова кругом.
— Да, синьорина Лейсан.
Дори позволяет опираться на неё, пока мы спускаемся на первый этаж. Лестница приводит в просторный залитый солнечным светом холл. Голоса же доносятся из боковой комнаты. Гостиная? Вероятно. Дори без предупреждения вырывает у меня руку и сбегает. Я недоумённо провожаю её взглядом.
— Синьорина! — шёпотом окликает меня Дори.
Оказывается, она сбежала не просто так, она притащила гружёный поднос и передаёт его мне. Сухие хлебцы, мёд и чай — что-то ритуальное? Помимо общей посуды, на подносе с десяток пиал.
Я принимаю поднос, и руки почти сразу начинают подрагивать.
Я делаю шаг вперёд.
Жрецов выдают белоснежные одеяния. Правее сидит немолодой мужчина в тюрбане, полагаю, Бирон. А парень рядом с ним, должно быть, и есть мой жених. Наши взгляды скрещиваются.
Глава 4
Я опускаю поднос на непривычно низкий стол: по размеру обеденный, а по высоте журнальный.
— Когда Лейсан осталась сиротой, я в слепой гордости решила, что смогу её воспитать. Теперь я понимаю, почему Нексин Всеблагая детей мне не дала. Я не смогла быть достаточно строгой, разбаловала, — сеньора пускает крупную слезу.
— Не бери на душу тяжесть не по силам, — строго перебивает жрец. — Ты заботилась о девочке в меру своего разумения. Что, бросить её в приют лучше было бы?
Говорят, как будто меня в комнате нет.
Расставляя пиалы, я почти не скрываясь, рассматривая жениха. Одет неприметно всё в той же тёмно-серой гамме, а сам яркий красавец — голубоглазый блондин, волосы вьются. Хоть сейчас отправить позировать на обложку модного журнала. Парень берёт у меня пиалу, одаривает быстрой, но многообещающей улыбкой, особенно выразительной на фоне постных мин остальных. На миг его пальцы задевают мои.
— Разумеется, вы правы, служитель. Бросить девочку я бы не могла.