Вперёд выходит немолодой мужчина, явно старше жреца:
— Сеньор Мэгг, я глава общины этого города, Рант Прешич. Позвольте сказать?
— Извольте, сеньор Прешич.
— Ваша победа неоспорима, сеньор Мэгг. Я могу только приветствовать вашу победу, как истинно справедливую. Однако я не понимаю, как поединок вообще мог состояться.
— Рант, о чём ты? — перебивает жрец. — Традиция поединков…
— Я знаю! — Рант не проявляет ни капли почтения. — Нексин Всеблагая ниспослала посох истинному герою, голой грудью вставшему на защиту не столько храма, сколько укрывшихся в нём женщин, детей, стариков, готовому пожертвовать собственной жизнью! Получить право биться с посохом в руках — величайшая честь.
— Как ты смеешь!
— Смею.
— Позвольте вмешаться! — Сквозя, внезапно вспорхнувший с моих колен, беспардонно приземляется на всё ещё лежащий на помосте посох. — Он, — Сквозя указывает на жреца, — проиграл куску отброса в казино, а потом они договорились поделить её, — указывает на меня, — деньги.
Разве победа в поединке дала бы Фирсу хоть какие-то права? Наверное, я что-то упускаю.
— Ложь! — взвизгивает жрец.
— Так значит пожертвования не в монастырь уходят?! — не только Рант, но и ещё несколько мужчин из серых надвигаются на жреца с самым угрожающим видом.
Быть жрецу битому…
— Иви, — Ирвин подхватывает меня под руку, целует пальцы.
Толпа занята, на нас не обращают внимания. Прегрешения жреца занимают членов общины куда больше, чем наш с Ирвином уход.
Мы пробираемся вдоль стены храма. До самого экипажа Ирвин не отпускает моей руки.
— Сквозя? — ко мне попугай не вернулся, но и на плече у Ирвина не сидит.
— Он сеньор самостоятельный, летает, где хочет, орешками у посторонних синьорин угощается, — Ирвин помогает мне сесть в салон.
— Что за намёк?! — наигранно возмущаюсь я.
Ясно же, что Ирвин шутит.
Кай захлопывает дверь снаружи, мы остаёмся с Ирвином наедине, и экипаж трогается. Ирвин переплетает наши пальцы. Я с некоторым недоумением наблюдаю — откуда такая серьёзнность? Ирвин проводит подушечкой большого пальца по моей ладони.
— Иви…
— Да?
Он улыбается уголком губ:
— Ты поверишь, если я скажу, что влюбился в тебя?
Влюбился?
Наверное, поверю. Наше знакомство получилось не очень красивым, к тому же я относилась к Ирвину с предубеждением из-за романа, и мне было по-настоящему неприятно, когда он использовал меня, чтобы покрасоваться перед Ользой, но это ведь несущественно.