И вообще меня больше интересует имя заговорщика, потому-то в голову и полез.
Еще одно расстройство — энергии у воздушника маловато.
— Почему всего лишь первый ранг? — разочарованно бросаю. — Тебе что ли сложно было дотянуть до второго?
Но я зря жалуюсь — воздушник уже откинул ноги, а больше слушать меня и некому — все вокруг поглощены битвой. Броском очередного диска срубаю еще пару рук. Вообще диски-бумеранги — очень гуманная техника: она дает врагу второй шанс. Дотерпи до Целителя и выживешь. Если только, понятно, срубило не голову…Но сейчас я отсекаю только руки-ноги, так что еще восстановятся.
— Ррррр….Тяв-тяв! — поверх поля битвы раздается смелое щенячье бреханье.
Но Ломтик смелый, только пока сидит в своем теневом кармане. Потому этот сыкунишка и не высовывается, звонко потявкивая из своего логова, что и правильно делает.
— Рагххх, фака! — неожиданно в беде оказывается Змейка. Враги-то все вокруг нее мертвы, но почему-то засбоило артефактное зеркальце.
Я приближаюсь к хищнице и быстрым касанием руки обесточиваю артефакт, то есть забираю энергию себе. Зеленое поле гаснет, Горгона удивленно крутит головой.
«Отступай» — отдаю приказ.
«Рррр, не»
«Ты без защиты, отступай» — повторяю с каменным спокойствием, и она, наконец послушавшись, ныряет в ближайшую стену.
Между тем наконец поспевает Банкратов с подкреплением.
В холле враги тоже выходят из строя, и гвардейцы принимаются скручивать пленников. Граф Носье выглядит немного растерянно. Сбросив доспех, я подхожу к нему.
— Кажется, я слышал лай, — изумленно произносит Носье.
— Чего только в пылу битвы не привидится, — пожимаю плечами.
— Да, наверное, привиделось, — помедлив, соглашается тот. — Вернее, послышалось.
Дальше целых два часа уходит на разбирательство. Я доказываю вошедшему Банкратову, что армейцы напали по наводке Рекбера, передаю необходимые воспоминания, и он немедленно едет в Версаль подавать ноту протеста. Носье тоже не теряет времени и вызывает военных жандармов, которым передает Гонье. Военные следователи, понятное дело, допрашивают и меня тоже.
— Месье Данила, наш союз в силе? — спрашивает Носье, когда нас отпускают.
— Верно, — киваю.