А у Никитоса тем временем появилась новая проблема. На моего водителя наседает жирный жандарм. На его огромном брюхе едва держатся форменные брюки, да и то только благодаря широкому ремню.
— Да за что?! — возмущается водитель. — Здесь нет никаких запрещающих знаков!
— Ничего не знаю, — язвит жирный лягушатник. — Здесь парковка для инвалидов, а вы, судя по всему, никакой не инвалид.
Взглянув на лобовое стекло, я замечаю приклеенный листок со штрафом. Ясно, предъявили за парковку в неположенном месте.
— Никитос, забей, — я подхожу к машине и распахиваю заднюю дверь. — Поехали.
Удрученный водитель, кивнув, запрыгивает за руль, и под злорадным взглядом жандарма мы отъезжаем на ближайший светофор. Рядом у тротуара стоит припаркованная полицейская машина, жиртрес как раз идет к ней с триумфальным выражением на расплывшемся лицом. Причем из-под бампера его служебного транспорта выглядывает разметка инвалидного места.
— Шеф, вы видите! — возмущается Никитос по прибору связи.
— Ага, несправедливость налицо, — усмехаюсь в предвкушении. Ведь появился повод повеселиться.
Пока горит красный, я ментальным приказом подзываю уснувшего в теневом кармане Ломтика. Заспанный щенок высовывает из тени зевающую мордочку. Телепатически передаю ему цель и задачу, и он ныряет обратно.
— Быстро ты сходил, — пораженно замечаю.
— Тяв!
Я телепатически делюсь с Никитосом описанием операции Ломтика. Вдвоем ржать интереснее. Мы отъезжаем к тротуару и следим за жандармом. Жиробас с трудом протискивается за руль. Пару минут у него уходит на борьбу с одышкой после пережитой ходьбы.
— А-а-а-а! Дерьмо! — с ором он выпрыгивает из машины и кружит обляпанной пятой точкой. — Дерьмо! Откуда?!
Прохожие с удивлением смотрят на жандарма, вляпавшегося своим жирным задом куда бы ни следовало. Ну а мы, поржав, возвращаемся в резиденцию, чтобы наконец дособираться и точно покинуть гостепримную Францию.