Затем с улыбкой хлопаю его по плечу:
— Если что еще вам будет угодно, только позовите, Ваше Сиятельство.
— Хоррошо, — хрипит он.
Ну и я покидаю комнату ожидания, на прощание глянув на Смородину. У девушки такое недоуменное выражение, словно она увидела НЛО. Явно не привыкла к заступничеству от посторонних. Эх, а еще говорят, что дворяне — люди чести. Где же тут честь, если за барышню впервые в жизни заступаются. Надо бы всё же поискать биографию Смородиных, очень уж интересно.
Так уж оказывается, что следом за мной на улицу выходит и Фирсов с сигаретой в зубах.
— Филинов, а почему тебя Стяжков боится? — спрашивает Устранитель, закуривая прямо на крыльце. — Он так трясся, будто фура летела на встречку.
— Ваше Сиятельство, действительно? — удивляюсь. — И вообще-то я — Вещий-Филинов…
— Бросай придуриваться, Филинов, — Фирсов пронзает меня острым как бритва взглядом. — Всем известно, что у вас была войнушка. Я прекрасно знаю вашу борзую породу. Со мной не прокатит. Либо говоришь правду, либо не говоришь и получаешь переломы.
— Усёк, — киваю. — Тогда позвольте мне не отвечать.
— Позволяю, — Фирсов выпускает изо рта дым и оскаливается. — Увидимся на занятиях, ученик.
Уезжаю домой немного удивленным учебными методами Устранителя. Похоже, на следующем занятии он всерьез вознамерился поломать мне пару костей, вот сейчас и повод нашел. Интересно, это у него такая стойкая неприязнь к Филиновым или я сам так сильно ему понравился? Ну зато назвал «учеником», значит, признал.
Откинувшись на кожаную спинку сидения, я набираю одну из помощниц:
— Василиса, дорогая, а найди-ка мне юриста.
* * *
На «Лубянке» в одну из комнат без окон приводят двух бледных как моль мужчин. На запястьях тяжелые наручники, в глазах страх. Еще вчера они были графами и главами кланов Хореновых и Горлановых, но сегодня уже не уверены, что сохранят не только свое высокое положение, но даже жизни.
Графов усаживают на железные стулья, наручники приковывают к столу. Конвоиры уходят, и графы сидят подавленные и сгорбленные.