Легко, прямо с места, Валя вскочила на капот, спрыгнула по ту сторону «жигулей» и метнулась из луча в темноту.
– Стой, застрелю! Саня, за ней! – заорали милиционеры, но дробный стук каблучков доносился уже из подворотни, так что стрелять было некуда.
Один (очевидно, тот самый Саня) кинулся было вдогонку, но передумал:
– Ну ее. Нашли пацана по дворам бегать.
Другой, матерясь, наскоро обшарил Фандорина, безо всяких на то оснований двинул дубинкой по бедру. Николас только ойкнул, протеста заявлять не стал. Полиция любой страны мира при подобных обстоятельствах вела бы себя точно так же.
– … нам этот… расскажет, как эту спортсменку зовут, – сказал третий, светя фонариком в Никины права. – Правда, гражданин Фандорин?
И дубинка еще раз стукнула его по бедру – не слишком сильно, как бы предупреждающе.
– Девушку я подобрал на улице, она голосовала. Знаю только, что зовут Марго, – на ходу сочинил Николас, зная, что ложь звучит вполне правдоподобно – по ночному времени таких «голосовальщиц» в Москве сколько угодно.
Бог знает, что больше подействовало на защитников правопорядка – звучное слово «президент» или солидное название фирмы, но руки позволили опустить и отвезли ко входу в «Холестерин».
Но джипа след простыл, лишь на тротуарре осталось несколько капель крови – у очкастого из носу натекло. Наблюдательность вышибал оказалась избирательной.
– Поедем в отделение, разбираться, – решил старший группы, а Николасу сказал. – Если от потерпевших не будет заявления, утром выпущу. Само собой, штраф заплатишь.
Покраснев, Фандорин шепнул:
– А давайте я вам прямо сейчас штраф заплачу.
Никогда в жизни Николас А. Фандорин не позволил бы себе подкупать офицера милиции, да еще находящегося при исполнении обязанностей! Да он даже от гаишника за какое-нибудь нарушение рядности ни разу не откупался – каждый раз, как последний идиот, вместо того чтоб сунуть полсотни, тратил по два часа на оформление штрафа через сберкассу и еще гордился этим.