А влюбленный мужик уже летел, летел в какую-то пропасть без дна."
"Яська сместилась. Качнулась на моей ноге, потираясь промежностью, усиливая и без того острые донельзя ощущения. Я застонал, стащил с нее одной рукой куртку, дернул вверх майку, впиваясь ртом в нежную плоть ее груди. Куснул, лизнул, отстранился, чтобы полюбоваться на результат. Влажный сосок напрягся и потемнел, из-за проникающей в окно свежести кожа вокруг покрылась пупырышками. Чуть правее красовалось бордовое пятнышко — моя работа. Я зажмурился, испытывая странное болезненно чувство.
— Животное, — прошептала Яська, зарываясь пальцами в мои отросшие волосы. Я промычал что-то нечленораздельное не найдя в себе сил оторваться от своего занятия. Мне было мало её. Я хотел больше и больше. Просунул руку под резинку спортивок, сдвинул трусики и накрыл влажный раскаленный бугорок. В ушах шумело от стонов Яськи, нашего сбивчивого дыхания и шелеста ветра.
— Это что? — осоловело хлопая глазами, спросила Яська.
— Похоже на Пашкин мопед.
Вслед за этим послышались какие-то крики и топот ног на веранде хозяйского дома.
— Что-то случилось, — забеспокоилась Яна, сползая с меня и возвращая штаны на место.
— Похоже на то…
Я не успел договорить, потому что дверь в комнату распахнулась настежь, впуская Свету.
— Пап, там такое… Ой.
Света запнулась, уставилась во все глаза на Яну. И хоть та была полностью одета, за исключением сброшенной куртки, догадаться, чем мы тут занимались, было не трудно.
— Привет, Света.
— Здрасти, — обдала ненавистью та и зыркнула на меня. В ее глазах плескалось презрение. — Так вот, чем вы тут занимаетесь, когда вас по всему городу разыскивают…
— Разыскивают? — Яна подхватила куртку, сунула руки в рукава и вопросительно уставилась на мою дочь. — Зачем?
— А там тетка какая-то рожает.
Она бы еще много чего говорила, да только ее уже никто не слушал. Яна рванула из комнаты, как и вошла — через окно, так быстро, как только могла. Я бросился за ней следом, рыкнув на дочь:
— Пойдем со мной!
— Вот еще…
— Немедленно, Света. Я не шучу.
Во двор дома уже высыпали Валентин Петрович и баба Капа.