Из последних сил борясь с искушением, я положила телефон на стол перед собой и залпом осушила бокал.
— Повторите! — подала знак официанту.
— Янусь, может, ты бы на трезвую голову с ним, а? — вмешалась благоразумная Катя, обеспокоенно поглядывая на подругу.
— Я вообще не собиралась ему звонить. Это все Нинка.
— Ну, да! Давай, обвиняй меня во всех смертных грехах. А я всего-то хочу тебе счастья. Ты уже год сама не своя. С тех пор, как разругалась с этим своим… Птахом.
— Может быть, он сам объявится… Всегда объявлялся, — вяло возразила я, покручивая в руках шпажку с нанизанной на неё оливкой.
— Звони!
— Да звоню я, звоню!
Я схватила трубку, вбила вызубренный на память номер и нажала кнопку вызова. Рука с зажатым в ней телефоном дрожала, словно у меня Паркинсон. И, наверное, хорошо, что в сумраке клуба меня этого было не разглядеть. Я вела себя как конченая наркоманка в ожидании дозы… Только моей дурью были наши разговоры с Птахом. И его хриплый прокуренный голос.
— Ну, что? Не берет?!
— Говорят, что такого номера не существует…
Я отвела трубку от уха и растерянно уставилась на подруг.
— Ну, так набери еще раз! Может быть, ты ошиблась. Здесь же не видно ни хрена! Какого черта ты вообще по памяти номер вбиваешь?
И правда! Стараясь унять зароившуюся на краю сознания панику, я зашла в телефонную книжку, отыскала нужный контакт и позвонила снова.
— Ну? — повторила Нинка. И её нетерпение ударило по моим нервам практически так же, как и механический голос робота, который равнодушно повторил мне то, что я и так уже слышала.
— Такого номера не существует, — прохрипела я.
— Опять?
Нинка забрала из моих ослабевших рук телефон и перезвонила. Как будто это могло хоть что-нибудь изменить.
— Эй… Ян… Ты как?
Катькин голос был щедро сдобрен нотками беспокойства.
— Нормально! — кивнула я, не глядя на подругу, и залпом осушила следующий коктейль.
— Может, не надо, Янусь? У тебя самолет завтра…
Хорошая, милая Катька.