— Тогда как та женщина поняла, что речь идет о твоем отце?
И снова Яна замолчала. Стиснула зубы так, что у нее желваки заходили.
— Они были знакомы с папой… Она знала, кем он работает и вообще… — Яна сглотнула, отвела от лица растрепанные ветром пряди, пошарила зачем-то в бардачке. Нащупала очки и натянула на нос, прячась за ними, как за щитом. Что-то с ней определенно происходило. Не думаю, что новость об угрозах отцу могла бы так сильно выбить ее из колеи. Тут что-то другое было. То, что заставляло ее кусать красивые по-детски яркие губы.
— И вообще она просто решила, что речь шла о нем?
Думаю, мой скепсис в этой ситуации был понятен. Но Яна отчего-то взбесилась.
— Думаешь, я совсем чокнутая, да? Надумала себе то, чего нет? А как тебе то, что они обсуждали поджог?
— Поджог?
— Да! Следы вырубки ведь надо уничтожать! И это, знаешь ли, проще простого в июле, когда лес сухой, как порох. Я только теперь понимаю, что они и раньше пытались. Недели три назад у нас уже был пожар. Но тогда дождь зарядил на неделю.
— Не особенно. Но все равно как-то странно, что эта женщина прислала вместо себя мальчишку. Ты ведь сама говорила, что ему только шестнадцать. Кто поручил бы такой разговор ребенку? Почему она сама не приехала?
— Говорю же — болеет сильно. А Пашка… он как будто и не ребенок вовсе. Не знаю, как объяснить. Он… на отца похож очень.
— Это нормально. Дети вообще часто похожи на своих родителей, — не удержался от сарказма я и тут же пожалел о своих словах.
— Да. Ты прав. Это нормально. Ненормально то, что этот мальчик похож на моего отца.
Слово «моего» Яна выделила интонацией и, вновь схватив чертовы полароиды, скрылась от меня за черными непроницаемыми стеклами. Я облизал губы, переваривая только что услышанное. Костеря себя за язык, который никогда не умел держать за зубами. Дурак.
— Ян…
— Знаешь, я ведь циник, каких еще поищи. Мне кажется, все врачи немного циничны.
— Ян, ну, что ты уже и приговор вынесла? Это мальчик сказал, что он сын Валентина Петровича?
— Нет. Это и так понятно. Я думала, что мой папка святой… Я на него как на икону молилась.