А потом девушка внезапно бросилась к нему на шею, прижалась крепко и зашептала: — не уезжай, не уезжай, пожалуйста, не уезжай, останься.
— Я не могу, Дарь, я должен.
Она отпрянула от Демьяна также внезапно, как и набросилась на него.
— Тебя кто-то ждет? — спросила девушка, глядя в глаза брату.
Он хотел ответить, что нет, никто не ждет и она единственная, ради кого он вообще живет и дышит, но вместо этого сказал совершенно другое.
— Да, — тихим эхом донеслось до Дарины.
— Ну и катись к ней, — прокричала девушка, сорвав с себя цепочку, подаренную братом, и швырнув ею в него.
— Даря.
— Катись к черту, Дема, — проорала девушка через закрытые двери. — Ты все испортил!
Демьян не знал, как долго просидел под дверью сестры. Гости, наверное, уже успели разъехаться по домам, а он все сидел, в надежде, что она выйдет. Но Дарина не вышла. И утром, сидя в аэропорту, Демьян так и не дождался сестру.
— Нам пора, посадка началась, — произнес Самир.
— Да, — согласился Демьян, в последний раз оглянувшись, но уже не питая надежд.
2. Возвращение домой
Настоящее время
Ступая по мокрому от дождя и снега асфальту, Демьян в очередной раз вдохнул побольше воздуха в легкие. Как же давно он не был дома. И кто бы что ни говорил, а здесь даже воздух другой, родной что ли.
Три с половиной года назад он практически бежал отсюда. От чувств своих больных. Думал выветрится эта блажь вдали от нее, пройдет, утихнет, притупится.
А оно не притупилось.
Он до сих пор помнил полные слез глаза Дарьки, и как швырнув его подарок, она исчезла за дверями своей комнаты, и как потом Демьян побитым псом сидел у ее двери. Он все помнил. И слова ее «ты все испортил» — тоже помнил.
Три с половиной года он даже голоса ее не слышал, видел только на фотографиях, она счастливой казалась.
— Какие люди, да без охраны. Ваше величество.
У выхода из аэропорта уже суетился Марк, театрально кланяясь. Его мохнатую голову Демьян заметил задолго до того, как услышал голос.