Пальто вон мне испортил, мелкий рыготник. Весь в отца своего засранца.
– А почему вы мужа моего оскорбляете? Кто вам дал право?
– Я факты констатирую, – хмыкнул этот хмырь, в уделанном пальто. – Ой, прости, я же забыл, что ты дура баба, которая простила козла гульнувшего налево, и прижившего чадо на стороне. Прости, пожалуйста, возвращайся к засранцу. Ты этого достойна.
– Отдай мне ребенка, – зашипела я, – и вали. Без тебя разберемся. Тоже мне, моралист. У самого ни детей, ни плетей. Шлюшки дешевые, которых ты даже имени не помнишь.
– Тогда зачем ты меня позвала, раз самодостаточная такая?
Я вздрагиваю, когда передо мной водитель Горячева распахивает дверцу чертовой шикарной тачки. Когда мы успели до нее дойти только? И как не поубивали друг друга по дороге? Сажусь на сиденье, Горячев мне мальчика передает, так аккуратно, и мне вдруг стыдно становится. Он ведь прав. Он во всем прав. А я…
– Василий, – черт, я как дура блею. Имя у него такое… Теплое что ли? Блин, как у кота у него имя.
– Дура ты.
До больницы едем молча. Малыш дремлет у меня в руках. Крошечный, курносый. Я мечтала о таком много лет. Так старалась, а вышло… Вышло то, что вышло. Сергей получил то, что желала, а я осталась как старуха из сказки у разбитого корыта. И этот вот огромный чужой мужчина, сидящий рядом, с интересом смотрящий на ребенка, как на диковинную зверушку… Я ведь и вправду не хочу, чтобы он исчез из моей жизни? Или хочу? Или… Я уже ни черта не понимаю.
– Рита. Приехали, – выдергивает меня из дум голос помощницы Горячева. А сам то он где? Боже, я заснула что ли? Наверное от нервов отрубилась, когда младенец успокоился. – Василий Георгиевич пошел договариваться об осмотре малыша. Уже звонил, вас ждут. Вы в порядке? Я могу помочь вам донести ребенка.
– Не нужно. Спасибо. Я в норме.
– Тогда идите в приемный покой. Шеф там ждет вас с педиатрической бригадой.
И я иду. Мальчик начинает возиться в своем одеяльце. Страшно, ужас. И Сережа будет недоволен и зол, что я без его ведома что-то сделала, что может опорочить его имя. И…
– Мальчика давайте и ждите вон там, – у меня из рук пытается выхватить ребенка молодой доктор в хирургической пижаме. А я не отдаю. Просто потому, что в таком раздрае нахожусь и совершенно деморализована.
– Нет, я должна с ним идти. Я…
– Папа, успокойте мамочку.