– Сережа, ты в первую очередь сейчас себе реноме портишь, – ухмыльнулся я, сделал шаг вперед, чтобы Риту укрыть от мерзкого словоблудия ее козла муженька. Неужели все настолько у нее хреново, что она согласна вернуться к нему и терпеть вот эту фанаберию? Сжалась вся. Жалкая. Черт, ну что мне до нее. Надо было еще тогда проехать мимо, когда она плясала с топором вокруг машины.
– Я сейчас тебе испорчу…
– Правда? – я прищурился. Пупсятина за моей спиной дышит часто, сопит, как обиженный ежик. Как я еще не стер в порошок этого самодовольного хмыря? Ума не приложу – Ты бы сначала проведал сына, узнал бы, что с ним.
– Что я должен вам? – тут же сбавил обороты Райков. Чертова баба ущипнула меня за спину.
– Совет вам да любовь, Райковы, – поморщился я, развернулся резко. Встретился взглядом с Пупсятиной. Она отвела глаза. Отвела… Дура чертова. И ребенка примет, вон как тряслась над ним. И будет притворяться счастливой. А я… Я счастлив без нее, и мне никто не нужен. Привязанность – это слабость, а я ее не признаю. Пошел к выходу из приемника, ненадолго остановился уже у самой двери, обернулся.
– Да, Райков, подготовь мне документы по всем подрядчикам. Мне нужны финансовые документы. Я пришлю аудит.
– Что? – в голосе Сережи больше нет ядовитой удали. Прекрасно. Он должен понимать, кто тут хозяин прайда.
– Ты же не думал, что я буду вливать бабки не проверив всю подноготную будущего градоначальника? Это не серьезно, друг мой. Но мы то с тобой люди с понятиями? Ты понимаешь о чем я? Ну и жду приглашение на крестины наследника. Я ведь плов то так и не попробовал, – хмыкнул я, толкнул дверь и буквально выпал на улицу. Вдохнул ледяной воздух, закашлялся.