Завороженная его словами, Лера послушно протянула ладонь и тут же одернула."
"— Ты не слышишь, что я тебе говорю. Огонь — это часть тебя. Если я скажу: дотронься до пальца ноги или до уха — ты будешь бояться? То-то же. Огонь — это та часть тебя, которую ты не знала. Но она существует. Она есть, и ее обижает твое неверие. Вспомни, как ты сейчас держала меня за руку. Ты же не боялась? Протяни ему руку, как другу.
Словно загипнотизированная, Лера с несмелой улыбкой протянула ладонь. Там же друг? Давай дружить.
Лера едва не взвизгнула от счастья, когда к ней на ладонь прыгнул крохотный огонек. Он бы теплый, как ладонь волхва. И совсем не страшный.
— Драгомир! У меня получилось! — прошептала она, сияя.
— Где ты видела рыбу, которая не умела плавать?
— Я слишком счастлива сейчас, чтобы обижаться на ваши издевки, — пальцем второй ладони она погладила огонек, как крохотного желтого цыпленка.
— А теперь почувствуй свою внутреннюю силу, свой внутренний огонь. И слегка увеличь пламя, — Драгомир показал на своей ладони, как огонек становится больше. Его сила нехотя трансформировалась в огонь, недолюбливая враждебную стихию. В отличие от него, Лера своего питомца «подкормила» мгновенно. И он из крохотного огонька вырос сантиметров на десять.
— Я могу! У меня получается! — от счастья, казалось, что за спиной расправляются крылья.
— Молодец, — скупо похвалил волхв, — теперь раздвои их. Чтобы на каждой руке было по огоньку.
— А можно я представлю, что нажимаю на кнопку «копировать»?
— Действуй, как тебе удобнее, — Драгомир не успел договорить, а на ее ладонях было по огоньку. Которые и не думали пропадать. От упоения собственными умениями, Лера, хохоча, создала огненную арку над головой, заставив языки пламени извиваться в разные стороны, тянуться все выше и выше. Драгомир понял, что девчонка сейчас потеряет контроль.
— Все, Лера. Хватит на сегодня.
— Но я…
— Хватит, я сказал, — отрезвил он ее ледяным тоном. Казалось еще секунда — и девушка взбунтуется, опьяненная огненным могуществом. Как он смеет ей приказывать⁈ Еще секунда внутренней борьбы… По ее лицу пробежала судорога ярости, стиснутые губы побелели в попытке сдержать рвущийся наружу гнев. Драгомир, напротив, был спокоен.