— Поужинать, — сказала она, напустив на себя суровый вид, и уселась напротив. — Я тоже отпросилась: есть хочу. Мне сказали, что ты сегодня с кем-то пострелять успел?
— Ага, было такое. Сел досмотреть ферму, а тут приехали двое на пикапе. Ну и нарвались.
— Ты как-то спокоен, — сказала она, глядя на меня оценивающе. — Практика?
Догадалась. Практика, верно. Как-то мой недолгий период пребывания в Отстойнике кучеряво прошел, пострелять довелось много. И не всегда мимо цели. И верно она заметила — я ведь этих двух сегодня положил, а думаю о своих делах, про ужин думаю, про то, что на фиг я на дежурстве не нужен, а вот об убиенных мною не думаю совсем.
— Практика. Ну и вообще я бесчувственный болван.
— Мне так не показалось.
— Умело скрываю.
— Скучал по мне?
Нет, не скучал. Но вслух этого не скажу.
— Конечно.
— Мне и этого не показалось, — коротко усмехнулась она.
— Сильный, молчаливый тип, — описал я себя кратко, для убедительности постучав пальцем по груди.
— Фильм смотрела, он совсем про другое.
— Фильм? — немного удивился я. — А я только роман Мейлера читал.
— Мейлер сам же его и снял, как режиссер. У меня есть диск, заедешь — возьми, если хочешь. Кстати, признан худшим фильмом восемьдесят девятого, что ли, года. И взял все призы за худшие роли.
— Спасибо. Большое спасибо. А роман неплохой.
— Когда заедешь?
— Насколько я понял, ты это знать должна лучше, чем я.
— Говорят, что завтра все должно закончиться.
— Ну вот завтра тогда и заеду.
32
Разумеется, тот факт, что я вернулся не через полчаса, а через полтора, прошел совершенно незамеченным. Никем. На аэродроме ошивалось еще десятка три человек. Кто-то, как я, без всякого дела, а кто-то был занят вполне всерьез. А именно экипажи вертолетов, двух маленьких, с подвесными «миниганами», не знаю, как они правильно называются.
"Загадка разрешилась позже, примерно через час.