Теперь показывали площадь, заполненную людьми с красными знаменами и транспарантами, камера выхватила самодельную карикатуру, где злобный Ельцин копает новую могилу на кладбище, а вокруг — надгробия в виде крестов с надписями: «СССР», «Съезд», остальное я рассмотреть не успел.
— «Развал СССР являлся основной целью империалистического запада», — провозгласил на митинге депутат Моссовета Белашов. По его словам, Запад стремится уничтожить население России и захватить наши природные ресурсы. Все аварии на АЭС и железных дорогах — тоже работа империалистов.
— Господи, ну что за бред! — закатила глаза Наташка.
Камера остановилась на раскрывшем рот старике с глазами, пылающими гневом праведным. Верхних зубов у этого старика не было, внизу отсутствовали резцы, торчали лишь пеньки сточенных клыков. С этого момента мне все стало ясно, и сделалось безумно обидно за этих людей, ведь благодаря памяти взрослого я понимал, что новостные программы — это не просто освещение событий дня, это — посыл, формирующий мнение.
Диктор продолжил:
— «Смерть врагам народа», — кричал депутат. В свою очередь, Илья Константинов добавил, что коммунисты не боятся ОМОНа и готовы вести демонстрантов к самому Кремлю.
Вот теперь Наташка напряглась, шевельнула губами, прищурившись. Мама тоже вроде бы забыла свою обиду.
— Задачей же сегодняшнего дня Константинов назвал подготовку ко всероссийской политической стачке, а также укрепление дружбы с коммунистами других частей СНГ. Красные офицеры тоже выступили за союз. Мокашов пообещал выпороть на лобном месте всех негодяев, а представителей Союза Офицеров призвал защищать Верховный Совет и народных депутатов.
Градус бреда понемногу нарастал, а мне было безумно жаль этого старика, и брошенных людей, вышедших собирать осколки своей мечты и пытаться их склеить.
— Дебилы, — проворчала Наташка. — Они нас обратно в Совок тянут? Ну бред!
Вот в Наташкин юный, терзаемый гормонами мозг посыл впитался мгновенно. Страшное беззубое быдло собралось забрать у нее жвачки и джинсы-варенки!
«Как же здорово нас отъюзали, что теперь мы тащимся сами в бутиково-колхозном мюзикле под джинсовыми небесами» — точнее и не скажешь.