Я тяжело вздохнул, снова набрал его, чтобы, хрен с ним, рассказать про неизвестных снайперов, которые наверняка подключатся в кульминации конфликта, как это происходило во всех аналогичных заварухах, но дед, видимо, посчитал меня предателем и не отвечал.
Хорошо, что он Наташку не слышал, они разругались бы смертельно. Тоже мне, врага нашел. Только бы дела не дали ему переться в самое пекло! Нагрузить его дополнительно, что ли? Завтра поеду к Каналье, пусть составит список автомобильных деталей, которые точно пригодятся в ближайшее время — чтобы деду было, чем заняться.
Я с надеждой посмотрел на закрытую дверь, за которой находились родители Ильи. Как же хотелось поговорить с умными людьми, которые понимают, что происходит. Но из прошлой жизни я помнил, что умный — не гарантия того, что человек не подвержен манипуляциям.
Стало обидно за человечество, а потом вдруг — страшно. Вдруг идея, которую я считаю истинной, — на самом деле не моя, а подсажена в разум, как личинка в яйцо?
С друзьями я решил на эту тему не разговаривать, чтобы не ангажировать их и не сеять раздор.
Когда вернулся домой уже с Борисом, каждый занимался своим делом: Наташка читала, мама намывала комбайн. Вот и хорошо, пусть живут своей жизнью, а не чужой, это у меня выбора нет.
Утром я больше всего боялся, что наши следят за новостями, начнется срач и все перессорятся, но, слава богу, друзей политика не интересовала. Хотя я слышал от московских приятелей, что у них в классах разгорались нешуточные ссоры, мы — не Москва.
Всей толпой мы убежали от злобной бабки, гоняющей нас из-под шелковицы, перешучиваясь, отправились на литературу.
Одноклассники нас встретили, перездоровались, Памфилов рассказал анекдот про нового русского и «кроликов разводим». Посмеялись. Только Баранова, Семеняк и Райко держались особняком, но теперь они напоминали скорее изгоев, чем лидеров мнений. Даже Заславский к нам переполз, потому что с нами весело и круто. И, что самое обидное, они сами разогнали группу поддержки, поставив условие: кто не с нами, тот против нас.
А в параллельной ветке реальности я сейчас иду в школу, как на каторгу. Каждый день — бой с гопниками, противостояние с Барановой, которая сочла меня забавным дурачком. И только к лету до меня дойдет, что надо приводить себя в порядок и качаться.
В этой же реальности я создал комфортную среду и для себя, и для остальных. И если кто-то считает себя вправе унижать других, пусть проваливает. Вот такое у нас произошло свержение монархов.