А потом я задумываюсь, что, наверно, и мужчине моему тоже неловко, хотя смотрится он сверху потрясающе — весь голый, золотистый, покорный и мой — и он просто пытается защититься. Превращая все в так — вечернюю развлекалочку.
Хотя дело куда серьезней.
И тут я вспоминаю, что было самым неподдельным, когда мы с ним разговаривали. То самое, что в итоге и опустило его на колени. Что-то, что я сказал, или какая-то часть сказанного, потому что я чего только не наговорил.
И опять открываю рот. Встаю над ним и начинаю вещать.
— Знаешь… Я, ну… захотел тебя, как только увидел в этом скучном, что пипец, клубе. — У него что-то меняется в лице. Так… незаметно. Не до полноценной улыбки, но определенное смягчение наметилось.
И, как ни странно, становится проще. Чем больше я говорю, тем больше находится, что ему сказать, а моя ладонь ходит вверх-вниз по члену на таком похотливом автопилоте.
— У меня как будто в голове перемкнуло, и я больше ни о чем думать не мог, только о тебе и как тебя довести до такого состояния, как сейчас.
А, ч-черт, теперь он меня за психа примет. Но нет, его не передергивает, он остается на коленях, и в серых глазах что угодно, но не шок. Я чуть было не сказал, что это все шутка, но тут понимаю — не надо. Не ему. Так что вместо этого просто продолжаю гнуть свою извращенскую линию.
— И вот ты… весь беспомощный, передо мной… но не думаю, что тебе страшно. Или, по крайней мере, боишься, но в основном просто зол. Как будто готов убить меня к чертовой матери, если освободишься, да только не можешь, поэтому у тебя не остается другого выхода, кроме как… ну, подчиниться, что ли, всему, что я решу с тобой сделать.
Тут он издает этот звук где-то глубоко в горле, как будто заглатывает чуть не вырвавшийся стон или еще что.
И я снова охренительно твердый, из разряда «может, вам прибить чего надо».
Как и он.
И он… ну… ох и ни фига себе… Мой-то член это, ну, знаете, мой член. Ничего такой. С работой справляется. Потереть его обо что-то приятно. Но на его члене я, наверное, свихнуться могу. Он очень… красивый, весь такой сильный и напряженный, горящий желанием и агрессивный одновременно, и в обертке из сияющей кожи с этими капельками влаги на головке, как корона из изящных опалов.