— Только это, пожалуйста.
К моему удивлению, кассир — красивая молодая девушка с мягкими карими глазами — встретила нас улыбкой. Тронутый и слегка смущенный, я улыбнулся в ответ.
— Эй, — снова подпихнул меня бедром Тоби, — Спасибо, правда.
— Папа у вас очень щедрый. — Слова кассирши трепыхались в тишине как медуза.
Я почувствовал, как одубели приподнятые уголки рта.
— Да вы что! — А Тоби-то засмеялся. — Он мне не отец! Он мой паре… э-э, любовник."
"Я уже начал думать, что не стоило так категорично возражать против парня.
И Тоби на этом не остановился.
— Ему тридцать семь, а мне девятнадцать, так что он, конечно, технически мог бы быть моим отцом, но тогда бы получалось, что меня заделали в безответственно молодом возрасте.
Кассовый аппарат зажевал чек, и я яростно прожигал его взглядом, потому что улыбками нас больше не одаривали.
— И потом, — подытожил Тоби, — он гей. Так что. Нет.
Казалось, что в моем словарном запасе осталось только «заканчивай и бегом отсюда», но тут я раскрыл рот и услышал, как собственный голос произносит:
— Не стоит делать оголтелых суждений, Тоби, это грубо.
Я убрал бумажник, взял пакет с туалетной водой и направился к выходу с крепко прижавшимся ко мне Тоби. Этот абсурдный мальчик еще и за руку бы взялся, наверное, если б обе они не были заняты.
В колледж я повел его живописной дорогой — по Брод-стрит, не через Корнмаркет.
— Что, до сих пор в себя не придешь? — спросил Тоби.
Секунду помедлив, я кивнул.
— А ты не можешь просто… посмеяться? Это ведь ерунда.
Ему легко говорить.
— Понимаешь, она же права. Я действительно гожусь тебе в отцы.
— И?
— И это неприлично.
Какое-то время мы шли молча.
— Гляди-гляди, — показал пальцем Тоби, — золотая сиська!
— Здание библиотеки Рэдклиффа было построено Джеймсом Гиббсом в 1737-м.
— Ну да, золотая сиська. — Он немного помолчал и потом, почти умоляюще: — Ой, Лори, ну пожалуйста, не надо заморачиваться. Это же мой мини-отпуск.
— Извини, я просто… — Но тут он меня прервал.
— Ладно, вот знаешь, что мне кажется пипец каким неприличным? Люди, которые друг друга не любят. И обижают. И не расстаются только из-за страха, или привычки, или безразличия.