Закончив, он снова открывает глаза и грациозно — как всегда чертовски грациозно — поднимается на ноги. Притворяется, зуб даю — если б я столько простоял коленями на ковре, я бы ой как почувствовал.
Я почти забыл, насколько он высокий. И насколько отстраненный — вот опять запер все за своими волчьими глазами.
— Закончим на этом.
Это он мне говорит. «Закончим на этом». И мы и правда заканчиваем, потому что этих трех слов хватает, чтобы превратить меня обратно в тыкву. Никакой не дом, никакой не король, и вообще ничего особенного.
— Ага… Но… Ну, типа… А как же…
— В холле на доске написан номер такси и код клиента. Закрой за собой дверь, как пойдешь.
И он берет и, как был в чем мать родила, уходит... Уходит, на хрен. Удаляется, преисполненный чувства собственного достоинства, которое мне в жизни не светит. Оставляет меня торчать посреди этой красивой комнаты с поникшим членом в руке и таращиться на место, где он только что стоял на коленях.
Глава 3. Лори
«Тридцать семь лет, а ты прячешься в собственной ванной от подростка, которого привел домой. У ног которого только что стоял на коленях. Следы чьего удовольствия носил на шее, как ожерелье, а вкус его до сих пор остался на языке — соленый, резкий и сладкий».
Господи, я же совершенно ничего о нем не знаю, и все равно пошел на такой риск. Не слишком большой, по правде говоря, но мне ли не знать.
Кажется, хлопнула входная дверь.
Слава богу. Слава богу. И плевать, что он мог что-то вынести — главное, ушел."
"Я уселся на пол и постарался унять дрожь и убедить себя, что чувствую облегчение. В какой-то мере так и было. Я боялся того, что мог сделать, останься он. Подполз бы к его ногам, возможно, умолял бы коснуться меня, сделать мне больно, использовать — делать все, что захочется. Позволил бы себе полностью потерять рассудок от парня, который до меня едва дотронулся.
Шея потеплела от воспоминаний о его руке.
Казалось, кожа вот-вот лопнет от распиравшей меня ноющей боли и пустоты. Он ушел, а я даже не спросил, как его зовут. Собирался думать о нем как об очередном незнакомце — человеке, которому позволил бы выжать из меня некоторую долю того, в чем нуждался, в обмен на тень покорности. Но дали мы друг другу — практически дали — совершенно другое.
Неудивительно, что я сбежал.