— Сп-спасибо… Это… Ты… — Слова получались такими же смазанными, как и мысли.
Дальше я не совсем понимал, что конкретно происходит, но Тоби обо мне позаботился. Снял цепи и наручники. Со всей возможной осторожностью вытащил крюк. Баюкал мои затекшие руки все время глухой агонии от притока крови. А потом мы лежали в обнимку на кухонном столе, и Тоби крепко меня держал, пока не закончились слезы, и на мне не наросло достаточно кожи, чтобы можно было опять показаться миру.
— Я люблю тебя, — прошептал он. — Люблю. Блин, пирог.
Он оставил меня только на время спасения выпечки. И, поставив форму на рабочую поверхность, тут же метнулся обратно в мои объятия.
— Последний секрет хорошего лимонно-безешного пирога: перед тем как резать, дождись пока он остынет.
— Буду знать. — Я повернул голову и оглядел плод его трудов: лимонный пирог с безе как с картинки, идеально золотистое тесто укрытое огромным завитком подрумяненной на концах меренги. Мой мальчик и правда талантлив. В стольких областях. Прекрасный, умелый, безжалостный Тоби.
— Ты же понимаешь, что потом будет контрольный опрос, да? — спросил он.
Я ухитрился изобразить бледный намек на возмущение:
— Так нечестно, Тоби. Я же не сдам.
Он приподнялся на локте и оглядел меня сузившимися глазами.
— Зуб даю, ты в жизни ни одну проверку не заваливал.
— Мне хорошо даются стандартизированные тесты. Что вряд ли назовешь поводом для хвастовства.
— Мужи-ик. — Он снова откинулся на спину, примостив голову у меня на плече. Столешницу не назовешь комфортной для лежания, но сейчас она была не менее идеальна, чем пирог Тоби.
— Что пошло не так?
Он вздохнул.
— Там есть часть, когда тебе дается стихотворение и идиотский вопрос про него. У нас был «Ягуар» Теда Хьюза. Читал его когда-нибудь?
— Нет.
— Извини. — Он пробежался пальцами по одному из покрасневших мест, которые сам и оставил на моей коже, посылая по ней мурашки.