— Быстрым шагом она вернулась обратно к холсту, над которым работала и который занимал большую часть стены, и всмотрелась в него, склонив голову на бок в немом размышлении — еще один момент, напомнивший мне о Тоби.
Спустя пару секунд, когда стало очевидно, что больше говорить она не собирается, я опять попытался:
— А нет ли кого-то, кому я мог бы позвонить или еще что? Друг? Член семьи?
Она бросила на меня взгляд через плечо.
— Не могу понять, то ли ты такой лапочка, то ли настоящий прилипала.
Самое ужасное, что я и сам не могу.
— Мы первый раз так поругались.
— Да что ты."
"Ее голос переполняло абсолютное безразличие, но я сходил с ума от страха за Тоби и непонимания, а поэтому все равно сказал:
— Я только хотел узнать, почему он работает в том кошмарном кафе, а не… занимается чем-то, более подходящим к его талантам и способностям.
— Я всегда предполагала, что ему там нравится.
— Не… эм, не уверен, что это так.
— Тогда пусть бросит. — Она вновь взялась за кисть. — А сейчас, если только ты не хочешь стать человеком из Порлока[35], мне нужно закончить эту картину.
Понятия не имею, что она имела в виду, но и без того стало ясно, что мне указали на дверь. Сердце рассталось с немногочисленными последними надеждами.
— Простите. Э… не могли бы вы передать ему, что я заходил? Или… попросить его…. не знаю…
— Лучше подожди здесь. Если будешь вести себя тихо и не мешаться.
— Правда? Я… Да… Спасибо.
— Шшш.
Я зажал рот ладонью, прежде чем из него вырвалось еще одно инстинктивное «простите».
Лофт Золы представлял собой главным образом свободное пространство и вид.
Великолепный вид, но не уверен, что мне было бы комфортно жить здесь. В одном углу притулилась маленькая кухонька, неподалеку — что-то, похожее на отгороженную ванную, и штора, которую я на пробу отдернул в сторону, открыв взгляду, должно быть, спальню Тоби. Очень неловко переступать ее порог в отсутствие хозяина, но других мест просто не оставалось.
Уголок дома у Тоби оказался на удивление аскетичным: длинная вешалка для одежды, раскладной диван-книжка для сна, небольшой книжный шкаф, забитый, в основном, сборниками поэзии и книгами по кулинарии, и восседающий на его подушке плюшевый медоед, которого так и хотелось потискать.