А в следующий момент он оказался у меня на коленях, мокрое лицо вжималось мне в шею, руки обвили меня крепко, как плющ.
— Правда? Господи, что, правда-правда? Ты меня любишь?
Он весь состоял из выпирающих костей и острых углов, но я подгреб его еще ближе и прижал к себе.
— Да. Уже давно. С Оксфорда, как минимум. Или, наверное, еще раньше."
"Он чуть откинулся и выдал слабую, но широкую и искреннюю улыбку сквозь слезы.
— С того момента, как меня увидел, да?
— Вряд ли, милый. Ты был слишком юн и чересчур груб.
— Значит, дело в моем восхитительном парке в Пемберли[37]. Господи… — Смех стремительно исчез, и мне было жаль, особенно когда увидел вновь оседающие в его глазах тени. — …Лори, ты уверен? Прям твердо уверен? Ты же видел… ну… мою жизнь. Тебе серьезно именно этого хочется?
— Мне хочется тебя. Того, кто ты есть, а не то, что ты делаешь или не делаешь. — У него вырвался тихий звук, почти всхлип, и явно слышимое в нем облегчение пронзило меня свежей дозой вины. Но тут Тоби по-хозяйски сжал пальцы в моих волосах и пробормотал: «Спасибо» — и счастье окатило меня, словно летний зной.
— За что спасибо? — не удержался я.
Он рассмеялся, но когда вновь заговорил, голос был ровным, а лицо абсолютно серьезным:
— Что пришел за мной.
На полу становилось неудобно, не взирая на все прелести объятий с Тоби. Я потянул его наверх и за собой к кровати. Даже такая секундная разлука, казалось, заставила его нервничать, и стоило нам усесться, как он тут же с приглушенным вздохом свернулся у меня под боком.
— Но Тоби?
— Да? — пришел ответ очень слабым голосом.
— Ты должен мне рассказывать. Доверять.
— Разве не у меня на этом пластинку заело?
— Уже не только. — Я осторожно развернул его лицом к себе. Вытер слезы и убрал челку с глаз. — Я серьезно. Тебе больше никогда не придется меня ждать. И когда я задаю вопросы о твоей жизни, то не пытаюсь быть тебе родителем, или другом, или школьным психологом. Я спрашиваю как твой… парень, любовник, партнер, мужчина, который хочет тебя трахать, мужчина, который тебя любит.
— Мне просто казалось, что тебе не захочется быть никем из перечисленных, если узнаешь, как я капитально все запорол.
Часть меня чувствовала легкое раздражение из-за того, что где-то в душе он считал меня таким конченым говнюком. Но с другой стороны, последние три месяца я был занят выискиванием любого предлога, чтобы оттолкнуть его и удержать на расстоянии, так что, наверное, сам заслужил.