И такие вещи можно излечить только временем, преданностью и любовью безо всяких оговорок. А сейчас я просто поцеловал мокрый кончик его носа.
— Это потому что ты дурачок.
Он состроил оскорбленную мину, но глаза его выдали. Там искрились веселье и надежда. А еще через секунду он толкнул меня на спину, забрался сверху и поцеловал так крепко, что вдавил мои губы в зубы. Но мне было все равно. Эту красивую боль я приветствовал, потому что она шла от Тоби. И мы еще долго целовались, глубоко и слишком интимно, на его детской кровати.
После он снова пристроил голову у моего плеча.
— Эм… Лори?..
— Да?
— Вот то, что ты говорил. Что быть потерянным нормально? — Он развернулся ко мне лицом, и его глаза были такими же бездонными и голубыми, как небо за окном. — Ты серьезно? Правда поможешь мне разобраться со всей этой херней?
— Обещаю.
— Ты типа… реально хочешь таким со мной заниматься?
— Да. Я все хочу.
Почему-то эти слова заставили его улыбнуться.
— Что, и даже всякую никому не нужную ерунду?
— Все. — Я осторожно пнул его щиколотку.
Он перевернулся на живот, лениво разглядывая меня из-под ресниц.
— Да, это мысль. Такой классный парень, как ты, никогда бы не стал встречаться с кем-то ерундовым.
— В точку, юноша.
Какое-то время мы лежали в обнимку в тепле и тишине, и я опасно близко подошел к тому, чтобы заснуть. Что, в свою очередь, напомнило об одном вопросе, который собирался задать.
— А где ты был этой ночью?
— А… Я это, вроде как поехал в хоспис.
— Что?
— Знаю, идиотизм еще тот, — вздохнул он. — Но хотя бы забрал кое-какие вещи деда. В смысле, пока не рассыпал все по полу.
— Прости. То есть, ты не ожидал меня здесь найти?
— Естественно, нет. Но если захочешь повторить, не сдерживайся. В любое время.
Я ответил чуть ироничным взглядом.
— Как насчет того, чтобы в следующий раз, когда мы поругаемся, просто заставить меня спать на диване, как делают нормальные люди?
— Как насчет вообще не ругаться?
— Ох, милый, все пары ругаются.
Его ладонь ужом проскочила в мою.
— Хорошо. Но вообще не могу представить, что мне когда-нибудь захочется, чтобы ты спал на диване.
Я едва не ответил: «Ты погоди», но любовь сдержала язык.
В конце концов, что плохого в том, чтобы ему поверить?
— А что ты принес? — спросил я вместо этого.