И я вижу, что дед опять начинает проваливаться в сон.
— Деда?
Он моргает в ответ. Сейчас он весь в глазах — живет в них, а не в своем теле. Тело у него теперь — это просто пустая кожаная оболочка.
— Тоби?
— Я тут познакомился кое с кем.
Он весь загорается интересом, и я улыбаюсь в ответ.
— С кем? Где? Не в этой вашей, как бишь ее… интерпаутине?
Прекрасно. Деда прямо на мемы пускать.
— Нет, в… — Ой блин, бли-ин. «В секс-клубе с уклоном в изврат»? — На, э-э, вечеринке. Его зовут Лоренс. Лоренс Дэлзил.
— Как «Дэлзил и Пэскоу»?
— А?
Он характерно выдыхает — это все, что осталось от его смеха — так что я не спрашиваю.
— В общем, я его зову Лори. — И небрежно так не упоминаю, что мне пришлось с нытьем выпрашивать эту привилегию. Оно того стоило. — Он очень… хороший. Умный, веселый, добрый и красивый.
Я, конечно, упрощаю. Пусть и витаю в облаках, но мозги пока работают. В смысле, про Лори и правда можно сказать все вышеперечисленное (ну, не совсем в плане красоты, но деду же не будешь говорить «сексуальный»), но и… много чего еще.
— Он доктор. И помнишь сказочные дома около Примроуз Хилл? Он в таком живет. В смысле, не на Примроуз Хилл, но в таком же доме, как там. Как те белые. Вообще нереально, скажи?
У меня в детстве это была любимая игра.
Реальность оказалась куда лучше любой из наших сказок, пусть это и всего лишь мужчина по имени Лоренс Дэлзил.
— Лучше скажи, как он танцует? — спрашивает тем временем дед.
Вот нахальный старикан. Я расплываюсь в улыбке.
— Спокойно. Я пока не узнавал. А то еще подумает, что мне от него только одно и нужно. Но честно тебе скажу, он мне не разонравится, даже если будет кривой на обе ноги. Когда мы вместе… я чувствую такое… — Не знаю, как ему объяснить. Частично из-за секса с извращениями и частично как раз потому, что к сексу с извращениями это отношения не имеет.