Ох, как я часто жалею о своей летной кожанке из моего мира, когда застегиваю это творение местных скорняков. Да вот засада – там застежка «молния» повторить которую мне никак не удается. Так и лежит удобная летная кожанка из хорошо выделанного шевро в сундуке у дяди Оле на горе Бадон.
– В ваш кабинет здесь пойдем. Мне нужны дела на некоторых заключенных, – ответил я, надевая на голову кожаное кепи. – Архив ваш тоже там?
– Там, все там, – вздохнул он, поднимаясь.
– Кто, кроме вас работал с архивом?
– Только я, господин комиссар.
В кабинете писаря, действительно каморке три метра на полтора, Громмель быстро разыскал мне все дела инженеров томящихся в узилище. И даже выдал парусиновый портфель для их переноски. Также я приказал отыскать свое дело, оказавшееся вполне объемным – аж в два тома, и для него выбил еще один портфель.
Только успел хрупнуть застежками, как меня разыскали, докладывая, что меня какие-то офицеры кличут.
– Придется вам досыпать в камере. Но думаю, что это ненадолго, – сообщил я канцеляристу.
В ответ тот просто пожал плечами.
– Я с вами не прощаюсь, господин Громмель. Вы уже выслужили пенсию?
– Давно.
– Вот и хорошо. Примите стоически некоторое стеснение вашей свободы на первых порах. Идет следствие. Надеюсь, что оно не затянется.
На что он мне ничего не ответил. У меня же на него появились определенные виды. На заводе мы уже стали тонуть в бумагах.
Заперли архив и Громмеля увели в подвал.
Портфели я отдал Тавору, сказав, что он за них головой отвечает.
В кабинете начальника контрразведки меня ждал армейский капитан в полевой форме с пистолетом Гоча на правом бедре. Довольно молодой. Лет двадцати пяти.
– Комиссар Бадонверт? – спросил он меня.
И удовлетворившись моим ответом, представился.
– Я – Фазан.
– Восемь, – сказал я.
– Четыре, – ответил мне он.
Все правильно. Пароль по ведомству Моласа на сегодняшний день «двенадцать».
– Принимайте заведование, капитан, – сказал я, – а мне пора во Дворец на заседание ЧК.
Уже в карете я засунул портфель со своим делом в рундук под сиденьем, туда, где лежал мой личный ручной пулемет с десятком запасных снаряженных дисков. Мало ли что может случиться? Раз я уже попал в дороге в переплет с одним револьвером в руках. Больше не хочу.