Вот ко двору и пришлось. Правда вместо танков и самолетов на аверсе медали изобразили сам крест военных заслуг с мечами, а реверсе надпись «За отвагу» и порядковый номер.
Вместе с указом в пакете лежал рескрипт, предписывающий мне весь личный состав отряда, который совершил стремительный ночной захват узловой станции, железнодорожного моста через Цысю и устроил погром на коммуникациях противника в его глубоком тылу, а потом полдня оборонял мост, пока его минировали… представить к новой медали.
Что ж… мне легче. А то я голову сломал сидя за наградными листами. Все же они должны отличаться друг от друга описанием индивидуальных подвигов а у меня все коряво выходило: «стоял… стрелял… ранен, но остался в бою». А как еще сказать, что мы бойца раненого не могли оттащить в не простреливаемое место? Просто за неимением такового.
Вчера, выбив у командующего первым армейским корпусом генерал – лейтенанта Аршфорта смену моим ребятам у моста в обмен на оба тяжелых пулемета, которые они должны были оставить пехотному взводу, который их сменит.
Строевая часть корпусного штаба работала четко. Нас быстро расквартировали в одном районе, вполне приличном частном секторе, как сказали бы у меня на родине. И отправили на суточный отдых, пока бронепоезд «Княгиня Милолюда» обеспечивал поддержку дивизии, наступающей на юг.
Генерал Аршфорт переиграл мое предписание и приказал после отдыха готовиться к броску на север. Кроме мотоброневагона мне придавался БеПо «Аспид». Обрадовал меня он и дополнительным усилением – укомплектованным канонирами огневым взводом из двух 75–мм нами же затрофееных пушек. В броневой отряд вошли и все рецкие штурмовики – уже по моему требованию, которое с легкостью было удовлетворено.
Состав обеспечения приходилось импровизировать на ходу, потому как штатный обслуживал головной бронепоезд.
Формально отряд входил в броневой дивизион Безбаха, а фактически действовал самостоятельно как резерв командования корпуса.