Черный квадратный козырек лакированной кожи.
Потом раздали петлицы, эмблемы, кокарды и ефрейтора проследили, чтобы мы все это пришили правильно.
Кокарда была маленьким жестяным кружочком, выдавленным штампом в подражание златошвейной вышивки. Внутри черная точка, которую обрамлял красный круг и снаружи ничем не закрашенная светлая жесть.
Эмблема нашему взводу досталась знаковая – перекрещенные кирка и лопата. А куда еще посылать неграмотных «джамшутов» с гор? Только в стройбат.
Думаете, меня это огорчило? Вот нисколько.
Наши ефрейтора также переоделись в парадку, только их обшлага и петлицы были темно – малиновые, а эмблемой на кепи две скрещенные винтовки. Также темно – малиновым были донышки тулий их головных уборов. На рукавах по два серебряных шеврона один в другом. Наш отделенный был старшим ефрейтором, у него внутри шевронов располагалась еще ромбическая звездочка.
Ротный фельдфебель был обмундирован аналогично ефрейторам, только в его петлицах сияло по две ромбических звездочки.
Построив после ужина роту, фельдфебель неожиданно распорядился.
– Всем отбой. По – тихому.
Не дожидаясь вопросов из строя, пояснил.
– Завтра вас ожидает суровый день – подготовка к принятию присяги на верность императору и отечеству. Так что гонять вас будут так, как в лагерях и не снилось. Поэтому приказ: никому не колобродить и хорошо выспаться. Ясно всем?
Однако следующий день принес нам очередной сюрприз.
Председательствующий с тремя звездами на серебряных петлицах позвонил в колокольчик и, привычно дождавшись полной тишины, заявил.
– Выездное заседание военно – полевого суда Рецкого военного округа объявляю открытым. Ввести обвиняемых.
Конвоиры с винтовками вывели на помост малорослого толстого офицера в мундире с темно – синими обшлагами и длинного худого штатского. Последний был одет дорого и с претензией, но его платье было сильно помято, будто он в нем несколько суток подряд спал.
– Обвинение присутствует на заседании? – спросил председатель суда в пространство.