В салон стремительно влетел генерал Аршфорт, колыша красной подкладкой распахнутой шинели. С ходу высказал мне с возмущением.
– Кобчик, что это у вас тут происходит? Мы все же на фронте, в конце концов, а не в запасном полку на празднике урожая.
– Тризна, – ответил я кратко.
– Какая тризна?
– Тризна по большому вождю.
– Кто у вас умер?
Я вынул из кармана рулончик узкой телеграфной ленты и протянул ее командующему.
– Понятно, – сказал он, возвращая мне телеграмму. – Я пришлю вина. Бочки хватит на всех? Чтобы не допьяна.
– Вы хотите стать новым большим вождем у горцев? – спросил я, глядя в глаза генералу. – Вино выставляет претендент. Вождь умер – да здравствует вождь.
– Хм… – поднял брови Аршфорт и улыбнулся, примеряя мои слова к себе. – Возможно, это было бы неплохо.
– Тогда приготовьтесь к тому, экселенц, что когда они отгорюют, лично повести их за собой отомстить врагу с одним холодным оружием в руках. Творить уже кровавую тризну.
– Куда? Когда? Почему без приказа? – затряс щеками командир корпуса.
– Возможно уже сегодня ночью. Для мести им не нужен приказ, экселенц. Это горцы. Лучше приготовьте войска поддержки и запустите их в бой, когда мы вырежем первую траншею царцев.
– Почему царцев, граф же погиб на Западном фронте?
– Какая разница кого из союзников резать? – ответил я вопросом на вопрос. – Они по крайней мере в шаговой доступности. И это… экселенц, очень прошу не забудьте артиллерией ударить по второй траншее по красной ракете и перенести обстрел на третью траншею по зеленой.
– У вас и ракеты есть? – удивился гененрал.
– Трофейные, – улыбнулся я.
– Я не понял? – переспросил командующий. – Вы что, сами пойдете впереди них с одним кинжалом на царские траншеи?
– Положение обязывает, – гордо ответил я и тяжко вздохнул. – Разве хочешь? Надо!
– Я пришлю вам бочку вина и карту с местом, где надо сделать прорыв. Если вы все так жаждете смерти, то пусть она будет не напрасной.
Волынки слегка притихли и рокотали только барабаны. Странным рваным ритмом.
– Прекрасная боевая музыка, – восхитился Аршфорт. – Осталось только показать пальцем и крикнуть «бей!». Дайте и мне на рукав траурную ленту.
– Вы пойдете с нами, экселенц?
– Нет. У меня в подчинении не одни горцы. Но я хочу уважить память графа.
Под звуки барабанов горцы снова выходили на перрон танцевали свои незамысловатые па с высоко поднятыми коленями и, походя, вынимали из досок настила свои кинжалы. Также в очередь.
Потом музыка смолкла и они ушли.