Соответственно и вагоны были шире. Крашеные суриком двуосные примитивные теплушки типа «сорок человечков иль восемь лошадей» вмещали по пять десятков солдатских рыл с носимым скарбом. А так как селили нас по плутонгу на вагон, то получалось даже несколько просторно, так как наши взвода были примерно по сорок человек.
Железная дорога была однопутной и на этой конечной станции имелись в наличии водокачка, кольцевой разъезд и два тупика. Наш эшелон уже ждал нас в одном из этих тупиков, около которого в навал кто-то сложил длинные бревна.
Товарные вагоны, предназначенные для нас, совсем не были оборудованы под людей. Нам выдали неошкуренные необрезанные доски пополам с горбылем, и мы сами сколотили для себя в вагонах нары в два этажа. Благо любой потребный инструмент в строительной роте был в наличии, даже рубанки. Хорошо оборудовались, в том числе и отхожую дыру в полу огородили дощатыми щитами.
Хотя вру… Первым делом мы построили в сорока метрах от железнодорожного полотна отхожие места из горбыля на весь батальон.
Под повозки подали открытые платформы, а ездовые устроились с комфортом в вагонах со своей гужевой скотиной.
Офицеры роскошествовали в спальном купейном вагоне. На что я только ухмыльнулся: миры разные, а армия везде одинаковая. Хоть сословная, где офицеры из дворян, хоть Красная, где командиры их таких же пролетариев, как и ты.
Простояли мы на этом полустанке дня четыре. И за это время нас всех повзводно сводили в баню. Ну, как баню… Так – мыльня, без парной, но горячая вода имелась в наличии и без ограничений, и это было благо для солдата, который три недели из промывочных процедур имел только горный водопад.
Кроме бани и котельной на станции еще стояло три домика, два сарая, и барак какой-то недостроенный.
Потом всем эшелоном кололи дрова и аккуратно укладывали их в тендер паровоза, поразившего меня обилием цветного металла. Трубы, патрубки, приборы и даже ручки и поручни – все сделано из латуни и надраено до солнечных зайчиков как на военном корабле. Смотрелось красиво, но расточительно.