Камердинер схватил туфли, без особого пиетета стоявшие на отполированном до блеска низком столике, и был таков."
"— Куда? — слабо попыталась я остановить кражу обуви. Сапожник, живущий тремя домами ниже нас Рутой, прекрасно умел ремонтировать каблуки.
— Сейчас принесут, — коротко объявил Соверен.
— Только не надо мне ничего покупать! Я еще золотое платье не износила!
Откровенно сказать, даже не примерила, а теперь и вовсе пыталась избавиться от меркантильной идейки поменять испорченное серебристое платье на новенькое золотистое.
— Все вон, — негромким голосом велел Гард прислуге. Народ как ураганом смело. В комнате воцарилась испуганная тишина.
Соверен присел на диван, потянулся к моей ноге. Я немедленно пришла в страшный душевный переполох. Вовсе не от интимности прикосновений. Испугала мысль, что я по площади Гард босыми пятками гарцевала, а он за них руками будет хвататься.
— Не надо меня щупать, — промычала я, но почему-то наглеца не пнула. Хотя следовало бы.
— Помолчи! — отрезал он и сухими теплыми пальцами весьма чувствительно принялся ощупывать опухшую лодыжку. — Представь, что я лекарь.
Но воображение явно сбоило, и представить темного мага с сексуальными руками обычным знахарем что-то никак не выходило. К счастью, физическая боль всегда заглушает смущение. Соверен как-то нехорошо нажал на пульсирующую точку, и у меня врывалось ругательство.
— Извини, — буркнула я.
— Ты точно не благородная девица.
— Ты тоже не лекарь.
— Не спорю, — отозвался Соверен, — лекарь нежничать не станет.
— Батюшки! Это была демонстрация нежности? — Я картинно прижала руки к груди и замерла, встретившись с мужчиной глазами.
— Ударю, — пригрозила я.
— Почему еще не ударила? — хмыкнул он, взял завернутый в полотенце лед и приложил к отеку.
Камердинер привел невысокого импозантного мужчину, и его представили лекарем семьи Гард.